— Даже и не думала, что в Центральном парке есть такое место! — восторженно вздохнула она, оглядываясь по сторонам.
— Бесспорно, самое лучшее место во всем парке, — вставил Шон. Вместе с Литой они медленно направились вперед по этой широкой дороге.
— Ты хотела знать, почему мне не нравится город, в котором я живу, ведь так? — спросил девушку Шон.
— Ах, да! Меня заинтересовала твоя слишком ярко выраженная неприязнь к Родвиллю, — словно сама себе напомнила Лита.
— Что ж, я объясню тебе, — сказал Шон. — Этот город — сосредоточение скучных, однообразных, безмозглых созданий, называющих себя людьми. Все они живут иллюзией того, что они счастливы и довольны своей жизнью. Они бесцельно шатаются по городу, делая вид, что это место — рай на Земле. Их улыбки, вздохи восхищения, интерес ко всему окружающему — ни что иное как подлое лицемерие.
— Почему ты так думаешь? Разве человек не может от всего сердца радоваться каждому дню? Зачем обязательно причислять такого к лицемерам? — недоумевала Лита, сурово глядя на своего попутчика.
— Радоваться каждому дню? — с нескрываемым презрением переспросил ее Шон. — Как можно радоваться дню, который повторяется на протяжении нескольких лет? Дню, который ничем не отличается от пары сотен других предыдущих! Это смешно, Лита. Ты умная девушка, а веришь в призрак глупого оптимизма.
— Может быть, это просто ты слишком уж пессимистичен? — ухмыльнулась в ответ Лита.
— Я не пессимист. Я лишь говорю о том, что вижу. И то, что я вижу, мне совсем не нравится. Пойми, если кто-то скажет тебе, что он всем доволен и даже не мечтает уехать из этого города — можешь плюнуть ему в лицо за грязную ложь. Поверь мне, появись у них возможность, они даже пыль от своей обуви не оставили бы здесь.
— Ты не можешь говорить за всех…
— Нет, могу. Потому что я вижу насквозь каждого человека в этом городе. Я не зря живу здесь столько лет, Лита. Я вижу то, чего еще не научилась видеть ты.
— Помимо хулиганства частенько занимался психоанализом других людей? — ехидно спросила Лита.
— Может быть я и хулиган, — с досадой вздохнул Шон, — но я привык наблюдать за тем, что происходит вокруг меня. Я хулиган, но не тупоголовый.
— Я не это имела в виду, — виновато произнесла Лита, опустив глаза.
— Я знаю, — смягчился Шон. — Мне понятно, что для тебя довольно странно слышать мои высказывания такого рода, но, повторюсь, я говорю о том, что вижу изо дня в день.
— Почему ты именно мне решил рассказать об этом? Почему не мог сказать все это в присутствии Эрин? — поинтересовалась вдруг девушка.
— Она бы начала высказывать свое никому не интересное мнение по этому поводу, и потом ее невозможно было бы заткнуть. Она не умеет выслушать так, как полагается.
— Вообще-то, это довольно грубо, — сердито отозвалась Лита. — Эрин — умная, начитанная девушка и прекрасный друг, который уж точно умеет выслушать и поддержать в трудную минуту!
— А еще самовлюбленная эгоистка, которая только и желает, чтобы все и всё крутилось вокруг ее персоны, — съязвил Шон. Лите ничуть не нравился тот тон, с которым он произносил эти слова.
— Ты ее совсем не знаешь, — от досады почти прошипела Лита, ускорив шаг и пытаясь отдалиться от своего сопровождающего.
— Это ты, Лита, совсем не знаешь свою подругу, — сказал ей Шон, схватив ее за запястье, тем самым заставив девушку остановиться. Они смотрели друг другу прямо в глаза суровым пронзительным взглядом, будто стояли на дуэли, готовясь сделать решающий выстрел. Лита как можно мягче высвободила запястье из руки Шона и продолжила идти медленным шагом.
— Я ведь угадаю, если скажу, что ты была чрезвычайно удивлена изменениям, произошедшим в твоей лучшей подруге? — спросил Шон. — Ее внешний вид, ее манера поведения, ее вкусы, ее способ общения с людьми. Разве перед тобой была не другая девушка вместо той, которую ты когда-то знала?
— Но ведь это все равно она. Это не чужой мне человек! Это Эрин. Моя лучшая подруга с первого класса. Скромная, добрая, отзывчивая, — отвечала Лита, не поднимая глаз.