— Я думаю, Стефани рада, что ты, наконец-то, здесь, — было единственное, что пришло Лите в голову. Наивно, не слишком оригинально… Но это помогло.
— Теперь я понимаю, зачем она звала меня сюда, — очнувшись от грустного наваждения, почти шепотом проговорил Армель. — Ей хотелось, чтобы я по-настоящему, полностью забыл о работе. И сейчас я понимаю, что не хочу даже думать о ней. В этом месте мне хочется думать обо всем, но только не о работе.
— И правильно. В таком месте надо думать о чем-нибудь более приятном! — весело подхватила Лита. Армель улыбнулся и взглянул на Литу.
— Спасибо тебе, что заставила меня сюда приехать.
— Да ну, какие там благодарности! — улыбнулась Лита, отведя взгляд в сторону. — Я рада, что ты не злишься на меня за мою настойчивость.
— У меня на это нет абсолютно никаких причин, — уверил ее Армель.
— Я боялась, что поездка сюда напомнит тебе о потере Стефани, и ты захочешь побыстрее убраться отсюда, — виновато проговорила Лита, опустив голову.
— Не буду врать, что не напоминает, — вздохнул Армель, — но сейчас мне стало намного легче все это переживать. Видимо, приехав сюда, я как будто исполнил свой долг перед Стефани. Я чувствую себя… немного свободнее, что ли. Не знаю, возможно, я постепенно отпускаю ее. Но мне легче, я чувствую это.
Лита улыбнулась. Она испытывала настоящее счастье, зная, что смогла хоть чем-то помочь Армелю, отвлечь его от той суеты, в которой он беспрерывно находился.
— А вообще, я хотела извиниться перед тобой, — вдруг сказала Лита, отойдя в сторону от Армеля и раскрыв свой походный рюкзак.
— За что? — в недоумении спросил Армель.
— За то, что было между нами в школьные годы, — отвечала Лита, расстилая большой клетчатый плед. — Давай попьем чай. Сейчас достану термос.
— А разве что-то было? — хитро улыбнулся Армель, приподняв правую бровь. Он полулежа расположился на пледе в ожидании чая, который Лита разливала из термоса в пластиковые стаканчики.
— Я такие гадости тебе говорила… — виновато пробормотала Лита.
— Ты от меня тоже комплименты никогда не слышала, — улыбнулся Армель, опустив глаза.
— Ты называл меня занудой. И зубрилой!
— Уж это ничего по сравнению с… как ты там говорила? Безнравственный дурак? — усмехнулся Армель, взяв протянутый ему пластиковый стаканчик с чаем. — Что это за чай такой?
— С бергамотом. Я его очень люблю, — с улыбкой ответила Лита.
— Неплохой вкус, — оценил Армель. — Ну так что? Я так и остался для тебя безнравственным дураком?
— Конечно, нет, Армель, — смущенно ответила Лита. – Ты очень изменился. И именно к лучшему, на мой взгляд.
— В тебе тоже ничего не осталось от прежней зануды, — засмеялся Армель. — Ты тоже изменилась. Правда, не полностью.
— Что ты имеешь в виду? — полюбопытствовала Лита.
— Уэндмарк тебя не испортил. Ты все такая же добрая, — ответил Армель.
— Разве в школе я была доброй? Я же вечно задевала тебя! Мы с тобой часто ругались.
— Но ты никогда не переставала помогать мне. Я особенно помню тот день, когда нам нужно было сдавать домашнюю итоговую работу по геометрии…
***
Восьмой класс. Урок геометрии. Ненавистный урок почти для всех учеников школы, где учились Лита и Армель. Всё потому, что его преподавала вспыльчивая, не знающая жалости к ученикам, миссис Остер — высокая, очень худая женщина шестидесяти лет. Она носила прямоугольные очки в тонкой оправе и всегда, во время ее «неистового гнева», буквально срывала их с себя двумя тонкими длинными пальцами левой руки. Этого жеста боялась вся школа, включая даже преподавателей.
В тот день Лита и ее одноклассники должны были сдать на проверку, пожалуй, одну из самых сложных домашних работ. От этой работы зависела итоговая оценка по геометрии за восьмой класс. У детей дрожали руки, когда они сдавали «плоды» своих умственных трудов Лите, которой поручили сбор домашних работ. Больше всех беспокоился Армель — он вообще не выполнил задание.
— Вчера у отца в лавке было много покупателей — мне пришлось помогать ему. Я не готов ни по одному предмету! — услышала Лита, когда Армель говорил это сидящему рядом с ним однокласснику.
— Да, друг, дело плохо. Миссис Остер вряд ли примет твоё объяснение. Для неё не существует отговорок. Единственная причина, по которой ты мог не делать задание по геометрии — твоя смерть. И то я не уверен, что это такая уж веская причина для нее, — с сожалением ответил приятель Армеля.