— Ну, тогда мы ждем твоего возвращения! — бодро произнес Макс. — Сообщи дату своего приезда, я встречу тебя на вокзале.
— Спасибо, Макс. Я еще позвоню тебе на днях.
Итак, Лита приняла окончательное решение, от которого не намерена была отказываться. Сегодня же она меняет билеты, не дожидаясь конца августа месяца. К чему ей эти лишние дни? Что они теперь могут изменить? Все и так было ясно: Армелю вовсе плевать на Литу и на ее отношение к нему. У него нет к ней никаких чувств и быть не может. Все его добрые слова и нежные взгляды — не что иное, как простая вежливость. Зачем надо было усматривать в них какую-то симпатию или привязанность? Они всего лишь бывшие одноклассники. Даже не друзья, что бы там ни говорил Армель. Он ведь вечно говорит, не подумав.
Лите снова бросился в глаза деревянный корабль мистера МакФлая. И внезапно к Лите пришла очередная идея, которую та намеревалась осуществить перед самым ее отъездом из Родвилля. Это будет последнее, что она сделает для Армеля.
Глава 19. Обвинение
Постучавшись в дверь, Эрин, стараясь выглядеть спокойной, вошла в кабинет. Армель в это время сидел за своим столом и заполнял какие-то бумаги.
— Привет, Эрин. Что-то случилось? — с улыбкой спросил Армель, на секунду подняв голову, чтобы поприветствовать Эрин, и затем снова сосредоточил свое внимание на документах.
— Нет… Просто я захотела купить здесь подарок для своей знакомой, но, не найдя ничего стоящего, решила хотя бы зайти к тебе, поздороваться, — ответила Эрин, стараясь вложить все свое негодование в эти слова. Армель впал в недоумение при словах Эрин, что она «не нашла ничего стоящего». В его магазине с огромной номенклатурой товаров и не найти ничего стоящего? Что-то здесь не так.
— Давай, рассказывай, в чем дело? — спросил Армель, теперь уже оторвавшись от заполнения документов и, направив взгляд на Эрин. Он заметил, что ей явно было неуютно.
— Я тебе сейчас расскажу, в чем дело, — пробормотала Эрин словно про себя и, тут же сменив более-менее спокойный тон на резкий и нервный, сказала:
— Почему тебе обязательно нужно быть таким эгоистом, Армель?
— Не понял тебя, — изумился Армель таким претензиям со стороны Эрин.
— Я слышала вчера твой разговор с девушкой! Да, с той, которая «единственная, кто терпит твои выходки», — сурово заявила Эрин
— И большая была необходимость подслушивать? — изменился в лице Армель. То, к чему вела Эрин, ему очень не нравилось.
— Прости, что не подоспела к столь милой беседе после того, как вы обсудили Литу и твое отношение к ней! — Эрин буквально надавливала голосом на каждое слово.
— И что же тебя так взбесило в этом разговоре? — поинтересовался Армель, чувствуя, что сам начинает постепенно испытывать злобу. Его ничуть не устраивало то, в каком тоне начинала говорить Эрин. Сама создала себе проблему и начинает теперь во всем обвинять его! Как тут не начнешь выходить из себя?
— Я заметила, что ты слишком высокого о себе мнения, если думаешь, что Лита твоя очередная «поклонница»! С каких это пор ты делаешь ее конкуренткой для своей… — тут она не могла подобрать наиболее подходящего литературного слова. В голову лезли одни только грубости.
— Слушай, в чем ты меня обвиняешь? Ты пыталась найти повод со мной поругаться или что? — недоумевал Армель. — Не понимаю, зачем вообще ты начала этот разговор. Из-за такой глупости создаешь глобальную проблему!
— Для тебя это, может быть, и глупость, но для Литы… — тут Эрин резко остановилась и сразу же добавила:
— Если бы она знала, конечно. Для неё это было бы отвратительно — слышать такое от тебя!
— И что, ты планируешь рассказать ей об этом? — с вызовом спросил Армель, издевательски ухмыльнувшись.
— Нет, не планирую, — твердо ответила Эрин.
«Она и так уже все знает», — подумала она в тот момент.
— Ничего дурного я о Лите не говорил, и ты это прекрасно знаешь, раз стояла и подслушивала! — пытался упрекнуть ее Армель.
— Любой на твоём месте никому не позволил бы говорить о Лите так, как говорила твоя, не побоюсь этого слова, «избранница»! «По твоему поведению видно, что она для тебя никто», — сказала Эрин, выступив слегка вперед. — Как ты можешь так несправедливо относиться к ней?
— Да в чем ты вообще увидела несправедливость? — нервничал Армель, но изо всех сил пытаясь сдерживаться и не повышать голос. Он никогда ни на кого не кричал. И не хотел начинать.