— Лита увидела в тебе человека, который достоин уважения! Она всегда видела в тебе то, чего никому не удавалось увидеть. Ни за что в жизни она бы не согласилась с тем, что ты для нее — никто! Даже самый недалекий в таких делах человек вскоре бы понял, что у Литы есть чувства к тебе! А ты либо слепой, либо просто делаешь вид, что не замечаешь этого! Это не она тебя недостойна, дорогой мой, а ты — ее! Можно было хотя бы малое уважение проявить к ней, а не делать ее посмешищем для своей девушки? Я почти уверена, что она приехала сюда именно из-за тебя! Ты думаешь, что поездка в горы была для нее всего лишь развлечением? Да она хотела, чтобы ты, наконец, поднял свою задницу с офисного стула и хотя бы на день отвлекся от работы! Лита мечтала собрать весь наш класс вместе, а все только и делают, что строят из себя занятых людей и ничего вокруг не замечают! — со всей серьёзностью проговорила Эрин, глядя Армелю в глаза. Он не мог долго выдерживать такой взгляд, и, раздосадованный, развернулся всем телом к окну. С лица его все никак не сходили недовольство и злость. После недолгого молчания, Эрин, направившись к двери кабинета, сказала ему напоследок:
— А вы, мистер МакФлай, и вовсе не замечаете того, что находится у вас прямо перед носом.
Дверь за Эрин с грохотом захлопнулась. Армель, оскорбленный словами Эрин, все еще стоял лицом к окну. Он не понимал, зачем Эрин устроила весь этот спектакль. Что злого и бесчестного она услышала в его разговоре с Эстель? Что он сказал о Лите плохого? Он уже и забыл, что вчера говорил своей секретарше по поводу бывшей одноклассницы. Неужели в его словах на самом деле было что-то оскорбительное? Но разве он бы стал говорить что-то лишнее о Лите? Она ведь столько хорошего для него сделала… И эта поездка в Гринхайтс… В момент их пикника на вершине, Армель в кой-то веки забыл о работе и вспомнил о Стефани. На мгновение он даже подумал, что Стефани снова была с ним. Благодаря Лите. Но Лита — не Стефани.
Но ведь и Эстель ничем не похожа на его погибшую невесту. Что он нашёл в ней? Что ему понравилось в ней? Это была привлекательная девушка с чувством юмора, остроумная, дерзкая, знающая себе цену. Армель долго присматривался к ней после первого знакомства. В секретарши ее порекомендовал один из близких друзей отца Армеля. Она вызывала в нем разные чувства. Отталкивала и привлекала, пробуждала ненависть и соблазняла, выводила его из себя и давала утешение. Но смог бы он когда-нибудь назвать ее своей невестой? Почему-то Армель всегда испытывал неприязнь к подобной мысли. Он понимал, что не сможет иметь к Эстель те же чувства, что имел к Стефани. Осознавать, что придётся провести с ней всю свою жизнь, засыпать и просыпаться рядом с ней, видеть ее и на работе и дома, и так до конца своих дней… Для кого-то это могло быть счастьем. Для него же — самолично подписанный приговор. Эстель — девушка, которая любит весело проводить время, ходить с подругами на дискотеки и в кафе, принимать приглашения на вечеринки, любит обращать на себя внимание. Ни в чем себе не отказывает, ценит свою молодость и красоту. Сделать ее своей невестой… Как бы отреагировали на такое его родители? Была бы она хорошей невесткой для матери Армеля? Смогла бы миссис МакФлай назвать ее своей дочерью? Создала бы Эстель своим присутствием атмосферу мира и душевного покоя в его доме? Армель не мог дать точного ответа на все эти вопросы, что уже засчитывалось не в пользу Эстель. Для чего он встречается с ней? Почему зациклился на ней одной? В какой-то момент Армель просто перестал думать о том, что придётся продвигаться дальше в отношениях с Эстель. Она явно будет ожидать от него более серьёзного шага. Вполне возможно, что она-то свою цель в их отношениях видит достаточно ясно. Она ничего не требует от него, и Армель готов был признаться, что порой этот факт его невероятно злит. Эта девушка не даёт ему повода оставить ее и с умом продумывает каждый свой шаг. Все это напоминало игру. И Армель боялся, что победа будет на стороне Эстель. Видимо, подобная ситуация и придавала своеобразную остроту и интерес их отношениям. Что из всего этого выйдет, он даже и представить не мог. Да и, пожалуй, не особо хотел представлять. Пусть все идёт своим чередом. Слишком уж сложно обдумывать такие вещи. Что касается Литы… Возможно, он, и правда, слишком многое себе позволил по отношению к ней. Этот поцелуй в восьмом классе, обидные шутки над нею… Она ведь до сих пор все это помнит, что она ясно дала ему понять. Но ведь, по сути, он ничего плохого против неё не сказа!. Да и она не знает о его разговоре с Эстель, поэтому ему даже не нужно извиняться. Эрин просто приняла все слишком близко к сердцу, подумала, что ее близкую подругу самым подлым образом оскорбляют. Но у Армеля даже и в мыслях этого не было. Он ведь и по-своему уважал Литу. Да и что оскорбительного сказала Эстель? Кто знает, может, таким способом она проверяла его чувства к Лите, пыталась выяснить, кто она ему все-таки, бывшая одноклассница или же кто-то более значимый? Армель усмехнулся. Он только что раскрыл план, который так хитро продумала Эстель. И ведь раскрыл только сейчас, а не во время их беседы. Ему стало досадно. А ведь он мог и помучить ее, если бы догадался раньше. Сказать, что Лита для него привлекательна и интересна, что ему нравится проводить с ней время, что она смогла отвлечь его от постоянных мыслей о работе… Тут Армель застопорился. Получается, он бы сказал все это только назло Эстель? А на самом деле это не было правдой? Выходит, что Лита ни привлекательна, ни интересна, и все это время он виделся с ней лишь потому, что он чувствовал себя виноватым за свое неблагодарное отношение к ней когда-то в школьные годы? Теперь он всерьёз запутался в своих рассуждениях. И все из-за Эрин. Лезет не в своё дело, так ещё и раздувает из мухи слона! Почему все это так внезапно свалилось ему на голову? И почему это оказалось такой проблемой? В конце концов, кто ему Эрин, кто ему Лита, кто ему Эстель? Почему им всем что-то нужно от него?