«Черт! Черт возьми!» — мысленно выругался Армель. Она все слышала тогда! Теперь понятно, к чему появилась такая спешка. Лита расстроилась. Выходит, из-за него Лита теперь уезжала из Родвилля навсегда? Глупость какая! Как бы ему хотелось, чтобы это не было правдой!
— Так. Во сколько у нее поезд? Номер вагона? — быстро спросил Армель.
— В 11.45. Девятый вагон, — с нескрываемым удивлением ответила Эрин. С чего вдруг такая заинтересованность? Разве ему не все равно на то, что Лита уезжает?
Армель завершил разговор. Все так внезапно перепуталось и поменялось в его сердце, в его голове, что он не знал, как на это реагировать, как поступить. Он оперся ладонями о стол и стоял так, пока мистер МакФлай читал адресованную Армелю записку от бывшей одноклассницы Литы Аделайн.
— Она купила этот корабль, чтобы я был счастлив. Чтобы у меня появился велосипед. Мы же тогда были совсем детьми… А в ее сердце уже было столько доброты и… любви, — подавлено произнёс Армель. — Пап, она же никогда по-настоящему не ненавидела меня! И я это видел. Почему я так с ней обходился? Ко мне же никто так хорошо не относился, как она! А когда она уехала, я вообще о ней забыл… И вот, теперь она снова уезжает. И возвращаться не собирается.
— Сынок, — уверено проговорил мистер МакФлай и, приблизившись к Армелю, положил руку ему на плечо, — послушай меня. Стефани ушла не по твоей вине, что бы ты ни думал по этому поводу. Это был трагический несчастный случай. Ты вынужден был позволить ей уйти, потому что ее невозможно было бы удержать. Но сейчас совсем иной случай. Сейчас тебе нужно что-то предпринять.
Армель молчал, пытаясь вслушаться и понять слова отца.
— В этот раз, — продолжал мистер МакФлай, — тебе решать, позволишь ли ты уйти своему счастью или же сделаешь все возможное, чтобы его удержать.
— Но мое ли это счастье, пап? Что, если…
— Когда мне был дан второй шанс, чтобы обрести покой и счастье, я ухватился за этот шанс, несмотря на всю ту боль, что пережил. Мне было тяжело, я боялся. Боялся, что совершу ошибку, и к моей старой ране на сердце прибавится ещё одна. Был один процент из ста, что та женщина, что появилась в моей жизни, сможет сделать меня счастливым и излечит невыносимую для меня боль потери. Я рискнул, Армель. Именно поэтому у меня сейчас есть взрослый сын, который многого смог добиться, но который так же запутался в себе, как и я когда-то. И я хочу, чтобы мой сын не упустил того счастья, о котором так мечтает, — мистер МакФлай смотрел Армелю прямо в глаза и говорил, как выразилась бы Эрин, «не в уши, но в самое сердце». Армель слушал отца, затаив дыхание, и все ещё не мог прийти в себя.
— Мне было все равно на Литу… Я не видел в ней девушку, которую мог бы полюбить. Но сейчас… у меня будто все в голове перестроилось, — говорил Армель, чувствуя, что в нем, в самом деле, что-то меняется буквально с каждой секундой. Его отец все ещё не сводил с него пристального, понимающего взгляда.
— Она была со мной именно в те моменты, когда я нуждался в поддержке, в помощи, в друге. А я этого не замечал, не ценил. Я разбил ей сердце когда-то, совершил необдуманный поступок и после ничего ей не объяснил. А она не переставала уважать меня. Я знаю, за кого Бог наказал меня потерей Стефани в первую очередь. За Литу. Всё из-за того, что я не умею дорожить людьми, которым я по-настоящему дорог, — эти слова чересчур тяжело давались Армелю: в горле стоял ком, в сердце с новой силой обострилось чувство вины. Невыносимо было снова чувствовать себя виноватым. И в этот раз вина была действительно явной. Все это время Армель заставлял себя поверить в то, что к нему пришёл покой, пусть и не тот, которого он жаждал, но тот, который хоть немного мог прикрыть собою боль. Но оказалось, что этот покой прикрывает ее не лучше, чем тонкий лед, который ещё только-только образовался на поверхности озёра. Достаточно было легко наступить на этот лед, и ты тут же проваливался в воду, холодящую тело и душу.
— Возможно, она вернулась именно потому, что ты заслужил прощение. Если ты считаешь, что претерпел скорбь, в первую очередь, за неё, то что мешает думать, что и своё счастье ты обретешь благодаря ей? — заключил отец Армеля. — Во сколько отъезжает поезд?