Что осталось?
Маленький кусочек серебра и крошечный камень.
И Мэгги.
Я сел и начал ждать, чтобы увидеть, что случится.
Шаги прозвучали по доку и потом по палубе. Секунду спустя Мёрфи постучала в дверь и зашла в каюту.
Было, похоже, что она прибыла сюда прямо из церкви, по крайне мере она всё ещё была одета в свой вылинявший боевой костюм, и по её выражению лица было видно, что она ещё не ложилась. Она медленно выдохнула и кивнула.
— Я так и думала.
— Мёрф, — сказал я. — Может быть, тебе не стоит здесь находиться.
— Мне надо было тебя увидеть, — тихо произнесла она. — Ты… ты просто ушел.
— Захотела сказать прощай?
— Не будь глупцом. — Мерфи была серьезна. — Я не хочу говорить этого. — Она глотнула. — Гарри… это просто… я волновалась за тебя. Я никогда не видела тебя таким.
— Я никогда прежде не убивал мать своего ребёнка, — сказал я глухо. — После этого требуется немного прийти в себя.
Она задрожала и отвела взгляд.
— Я просто… просто зашла, чтобы убедиться что ты не собираешься казнить себя. Что ты не собираешься сделать… сделать что-либо драматическое.
— Конечно, — усмехнулся я. — Нечто драматическое. Это — я.
— Проклятье, Дрезден.
Я развёл руками.
— Что ты хочешь от меня, Мёрфи? От моей жизни ничего не осталось.
Она подошла и села возле меня, её взгляд блуждал по моему лицу, моей груди и плечам, вглядываясь в мои шрамы.
— Я знаю, как ты себя чувствуешь, — со вздохом начала она. — После того, как я уладила с Мэгги, я позвонила в офис. Там… начато другое расследование. Этот идиот Рудольф… — Она сглотнула, и я мог практически чувствовать запах её боли. — Игра подстроена. Стоуллингз думает, что сможет выбить мне раннюю отставку. Половину пенсии.
— Господи, Мёрфи, — сказал я тихо.
— Я полицейский, Гарри, — прошептала она. — Но после этого… — Она развела руками, показывая мне, что в них ничего не было.
— Мне жаль, — сказал я. — Это я втянул тебя в это.
— Черта. Лысого. Ты. Втянул, — она перевела взгляд злых голубых глаз на меня. — Не пробуй это дерьмо со мной. Я знала, на что иду. Я знала, чем рискую. И я плачу за это. И я продолжу делать это так долго, пока у меня будет получаться. Не пытайся лишить меня этого.
Я отвернулся от неё и почувствовал себя немного пристыженным. Она, наверное, была права. Она могла отдалиться от меня давным-давно. Она стала моим другом, хотя знала что это опасно. От этого моё самочувствие не стало лучше, но я стал еще больше её уважать.
Разве я не имею права восхищаться женщиной, которая может держать удар? Выдерживать удар с такой силой духа, которая не каждому по плечу и снова подниматься с огнём, пылающим в глазах?
— Ты хочешь Меч? — спросил я.
Она тихо застонала.
— Ты говоришь, как Саня. Это было первым, что он сказал, — она скривила лицо, изображая безжалостную маску с широкой улыбкой и с акцентом передразнила, — «Это отлично! Я делаю слишком много работы!».
Я чуть не рассмеялся.
— Ну. Я должен сказать. Это выглядит хорошим шансом для тебя.
— А чувствуется еще лучше, — буркнула она. — Кроме этой штуки «о-предначертаности-судьбы». Это словно кто-то другой играется со мной, как с марионеткой, — она вздрогнула. — Мда.
— Ага, архангелы могут быть надоедливыми, — я кивнул в направлении тайника. Позади этой панели есть пространство. Если ты когда-нибудь решишь взять Меч, проверишь там.
— Я не кидаюсь, на что попало. Я отшиваю парней. Не заинтересована отшивать карьеру.
Я фыркнул.
— Итак. Что ты собираешься делать?
Она пожала плечами.
— Я не знаю. Я не хочу думать об этом. Я не хочу принимать больше никаких решений. Итак… Я собираюсь пойти и хорошенько напиться. И затем заняться случайным сексом с первым разумным здоровым мужчиной, который пройдёт мимо. Потом случится очень неловкое похмелье. А вот затем, мы посмотрим.
— Звучит как отличный план, — сказал я. Мой рот продолжал болтать, не советуясь с остальной частью меня. Опять. — Тебе составить компанию?
Наступила острая, тяжелая тишина. Мёрфи почти перестала дышать. Моё сердце ускорило свой ритм.
Я хотел проклясть свой рот за такую тупость, но…
Какого черта, почему нет?
Плохой выбор времени, это для людей, у которых есть время.
— Я… — Мерфи сглотнула, и я видел, как она заставляет себя говорить непринужденно. — Я полагаю, ты подходишь. Это сделает всё проще.
— Проще, — я хмыкнул, — это я.
Она пригладила волосы.
— Я хочу… Я заберу тебя через час?
— Конечно, — кивнул я.
Она поднялась, её щеки пылали. Адские колокола, это было восхитительно.
— Тогда, через час, — сказала она.
Прежде чем она смогла уйти, я поймал её за руку. Её руки были маленькие, сильные и немного грубые. У неё был пластырь на паре мозолей, которые появились от меча за полчаса тяжелой работы. Я наклонился и поцеловал кончики её пальцев, по одному за раз. Мускулы моего живота танцевали как бабочки. Я неохотно позволил ей уйти.
— Час.
Она ушла, а я смотрел, как она быстро идёт к машине. Её растрепанный «конский хвостик» колыхался влево и вправо при каждом шаге.
Бесспорной единственной вещью в жизни являются перемены. Большинство перемен, которые случились со мною в недавнее время, были не очень хороши. Возможно, это тоже не было хорошо, но … мне очень хотелось поверить в лучшее.
Мне потребовалось сорок минут, чтобы побриться и одеться в свою лучшую одежду, которая состояла из джинсов и футболки, и моей старой утеплённой джинсовой куртки. У меня не было одеколона, поэтому вся надежда была на мыло и дезодорант. Я не позволял себе думать о том, что будет после. С мечтами, как только вы начнёте понимать, что это мечта, может произойти пууфф, и она развеется, как дым.
А я не хотел, чтобы это случилось.
После этого я провел несколько минут просто… дыша. Вслушиваясь в воду вокруг меня. Тиканье часов. Умиротворённую тишину. Впитывая уютное чувство одиночества вокруг меня.
Затем я громко сказал:
— Нафиг эту дзен чепуху. Может быть, она будет раньше. И мне следует подняться наверх.
Я вышел из каюты на раннее послеполуденное солнце, дрожа от радостного напряжения, усталости, испуга и… надежды. Я прикрыл глаза от солнца и изучал городское небо.
Моя нога немного соскользнула, и я чуть не потерял равновесие, одновременно с этим что-то щёлкнуло о деревянную стену каюты позади меня — резкий хлопающий звук, словно камень, бросили в деревянную изгородь. Я повернулся, и это показалось мне по какой-то причине очень медленным. Я посмотрел на стену каюты « Водяного Жучка»и подумал: « Кто разбрызгал красную краску на моей лодке?»
И потом моя левая нога начала подламываться сама по себе.
Я посмотрел вниз, на дыру в футболке, слева на груди и подумал: « Почему я надел футболку с дыркой от пули на ней?»
После этого я выпал спиною с лодки в ледяную воду озера Мичиган.
Это причинило боль, но только в течение секунды. Затем всё моё тело почувствовало восхитительную теплоту, чудовищную усталость, и сон, который, ускользал от меня, казалось, наконец-то оказался достижим.
Стало темно.
Стало тихо.
И я понял, что я был совсем один.
— Умри одиноким, — прошептал резкий, сочившийся ненавистью голос старика.
— Тишина, — прошептал женский голос. Он звучал знакомо.
Я не шевелился, но я видел свет впереди. Я видел, что двигаюсь вниз по туннелю, прямо к нему. Или, может быть, он двигался ко мне. Свет выглядел как что-то тёплое и чудесное, и я начал стремиться к нему.
Пока я не услышал звук.
«Типично» —подумал я: « Даже когда ты мёртв, это не становиться ни на капельку легче».
Свет рывком приблизился, и я отчетливо услышал гудок и двигатель приближающегося поезда.