Пройдя через калитку, они оказались на широкой деревенской улице. Небольшие дома до середины были сложены из камня, а выше — из толстых необработанных бревен, в основном почерневших от времени. Что очень удивило девушку — это стекла в окнах, хоть и мутные, но стекла! А маленькие, не застекленные окошки под самой крышей, вероятно, служили для вентиляции. Рядом с домами возвышались хозяйственные постройки и насыпи земляных погребов. Заборов не было, как не было и собак. Зато были огороды и кошки. У Арины создалось впечатление, что дома стоят посреди огородов — каждый клочок земли был любовно обработан и засажен трудолюбивыми хозяевами. Пацаненок-дозорный успел пробежать через всю деревню, сообщив о гостях, и теперь их везде встречали настороженные взгляды жителей. Женщины в длинных серых платьях и передниках, мужики в штанах и рубахах из такого же материала, только более темной расцветки, и, конечно, вездесущие дети, которые дружной стайкой, то отставая, то окружая путников, следовали за ними, на разные голоса галдя:
— Ельфы, ельфы идут!
Среди детишек выделялась одна девочка. Младше всех, смуглолицая с огромными зелеными глазами, одетая в широкое холщовое платье до коленок, она, сосредоточенно семеня босыми ногами, топала со всеми, крепко уцепившись в юбку подружки постарше. Короткие кудрявые огненно-рыжие волосы с красноватым отливом просвечивались лучами солнца, вызывая у Арины ассоциацию с углями костра. Казалось, еще немного — и на голове девочки вспыхнет огонь. Она улыбнулась ребенку и, порывшись в кармашке рюкзака, выудила большую зеленую пуговицу, которая лежала в пакетике с иголкой и ниткой. Желтый пластиковый камешек, который изображал янтарь, блеснул в центре сего зеленого шедевра пластмассового искусства. Арина присела на корточки и с улыбкой протянула малышке пуговицу. Та застеснялась и спряталась за спасительную юбку.
— Бери, Шунька! Ельфа тебе амулет дарит, — прошипела девочка постарше, завистливыми глазами глядя на пуговицу.
Шунька выглянула из-за укрытия, схватила подарок и, смешно семеня толстыми ножками, бросилась в сторону молодой симпатичной женщины, с любопытством наблюдавшей эту сцену от порога дома.
— Мамка! Мне ельфа амулет подалила!
Дети с энтузиазмом подхватили радостный вопль малявки.
— Амулет, амулет! Малой ельфа подарила амулет!
К Шуньке и ее матери тут же потянулись другие женщины, с ахами и охами, гадая, из какого чудного камня сделан амулет и сколько за него можно выручить на ярмарке, что скоро состоится в поле между селами. Кто-то из мужиков стоящих на другой стороне дороги весело крикнул:
— Эх, Лежка, прозевал ты Таклю. Она тепереча с таким амулетом токмо за благородного замуж пойдет. Надо было раньше сватов засылать.
Мужики дружно загоготали.
Сэм, наклонившись к подруге, тихо произнес:
— Это ты хорошо придумала. Эмоциональный фон враз изменился. Раньше я чувствовал настороженность и недоверие, а сейчас симпатию и любопытство.
Арина улыбнулась, наблюдая, как Шуня пытается пролезть между юбок, плотно обступивших ее мать соседок.
Хонька, радостно скалясь, вел их дальше, степенно здороваясь с сельчанами, поясняя итак очевидное:
— Вот, опять из Леса ельфов выкинуло. К бате веду. Приходите в корчму к вечере, ельф — менестрель играть будет на диковинном струменте.
Услышав это заявление, Сэм, ухватив парня за руку, зашипел:
— Что ты задумал? Никакой концерт я давать не собираюсь!
— А как за ночлег рассчитываться будете? — хитро спросил Хонька, на что Сэм не нашелся, что ответить. Арина ткнула его в бок.
— Молчи и слушай. Потом разберемся.
Корчма — большое просторное бревенчатое здание, с высоким крыльцом под деревянным козырьком, со светлой верандой и вывеской, изображающей три жирных рыбы на синем фоне, находилась в самом центре села на пересечении двух дорог. На крыльце на стуле сидел пузатый мужик, лет сорока пяти, с добродушным лицом, обрамленным двойным подбородком. Он лузгал семечки и гладил развалившуюся у него на животе полосатую кошку. Кошка урчала, легонько перебирая лапами. И кошка, и корчмарь выглядели бы расслабленными и одухотворенными, если бы не два взгляда — острых, внимательных и цепких, которыми они наградили подошедших путников.