— Яр Артуари, может быть ты нам споешь? — подала голос баронесса Вивальд. — Я слышала, что эльфы — непревзойденные певцы, а ведь ты сам сказал, что твои родословная восходит к эльфам.
— Яресса, — холодно отозвался принц, — рэквау не имеют ничего общего с этими предателями. Мой предок — темный дроу. Попрошу впредь не оскорблять нас предположением о таком родстве.
Баронесса испуганно вжала голову в плечи, настолько угрожающе прозвучал голос рэквау. «Ату их, ату», — подумала Шаранна.
— Пожалуйста, яр Артуари, спой, — Даина скорчила такую уморительную рожицу, что Артуари не выдержал, улыбнулся и согласился. Раб принес пятиструнный инструмент, нечто среднее между мандолиной и гитарой, принц пробежал по струнам, прислушиваясь к звучанию. Второй раб поставил под ногу рэквау небольшую скамеечку.
— Только, ярессы, я ведь не знаю ваших песен, поэтому петь буду на своем языке.
Дамы зашумели, соглашаясь, и замерли в предвкушении. Когда Артуари запел, в огромном зале постепенно наступила абсолютная тишина. Никогда еще под его сводами не звучал такой красивый голос.
— О чем он поет? — Шепотом спросила Энора Сотеки.
— Я не смогу сразу срифмовать текст, но примерно… это. — Антрацитовый воин прикрыл глаза и начал синхронно переводить:
— Кому посвящена эта песня? — так же шепотом спросила очарованная Энора.
— Не буду у него даже спрашивать, но подозреваю, что одной непримиримой некромантке, — Сотеки грустно улыбнулся, — брат никак не может забыть девушку, которая его чуть не убила.
— За что?
— За то, что он рабовладелец.
— Из-за такой мелочи? — удивленно воскликнула Энора, успевшая придумать романтическую историю трагической любви. — Что же это за такая странная девушка, которая отвергла любовь такого мужчины?
— Ну, о любви там речи не шло. Скорее, наоборот, он ее искренне ненавидит, даже поклялся убить при следующей встрече, но не может забыть, и это его бесит. А девушка…. Вот такая принципиальная девушка, которая смогла поработить, если не сердце, то мысли моего брата точно.
— Наверное, она красавица? Она тоже рэквау?
— Нет, что самое удивительное, она — человек. Я ее не видел, но, как выразился наш раб: «Симпатичная, только, наверное, болела чем-то, потому как волосы коротко острижены, а так фигуристая и добрая», — и Тень руками показал, какая именно фигуристая.
Сотеки и Энора рассмеялись.
Когда Артуари замолчал, в зале повисла звенящая тишина. Было только слышно потрескивание дров в камине.
— Это великолепно! — выразил всеобщий восторг виконт. — Я еще никогда не слышал настолько виртуозного владения голосом. Яр, ты воистину великий певец! Я сочту за честь представить тебя ко двору императора, а если ты согласишься исполнить несколько баллад, то завоюешь благосклонность нашего властителя. Спой еще!
— Благодарю за столь высокую оценку моих скромных талантов, виконт. Но пусть дальше публику развлекает профессионал. Как я вижу, в зале появился менестрель, — и Артуари протянул инструмент подскочившему рабу. — А я с удовольствием выпью вина в столь изысканном обществе. Ярессы, виконт. За ваше здоровье.
— О чем была эта баллада? — поинтересовалась романтичная Даина.
— О муках души стремящейся ненавидеть, но приговоренной любить. — Немного грустно улыбнулся Артуари и, тряхнув головой, словно отгоняя непрошенные мысли, залпом допил вино.
Менестрель пел, дамы обменивались впечатлениями, Артуари в сопровождении виконта переместился к мужчинам, где обед перешел в откровенную пьянку. Ближе к полуночи барон Денск тоном, не допускающим возражения, попросил дам удалиться. К удивлению рэквау, женщины безропотно разошлись по комнатам. Еще через час, когда вино закончилось, а барон Вивальд спал за столом, обняв пустой кубок, хозяин предложил разойтись.
— А девочки? — пьяно возмутился один из баронетов Стреховых.
— А мальчики? — хохотнув, добавил барон Фрай, одной рукой прижимая к себе разомлевшего от выпитого виконта, а другой, подкручивая ус. — Законы гостеприимства империи требуют удовлетворить все желания гостей! Нет рабынь — предложи жену! — И он с пьяным задором подмигнул яру Матео.
Денск усмехнулся в ответ и скрутил ладонь в хитрой комбинации с торчащим указательным пальцем.
— Кол тебе в зад, а не мою жену. Крет! Приведи рабынь!
— И рабов! — прокричал вслед хохочущий Фрай.
Рэквау, практически трезвые — в силу того, что мало пили, а больше слушали, и в силу более крепкого метаболизма — переглянулись, пораженные местными обычаями. В их мире тоже существовало рабство, рабами становились военнопленные и совершившие преступления граждане, не принадлежащие к рэквау, но относились к ним скорее как к слугам, а не как к бесправным животным. Им даже выплачивали небольшое жалование и пенсию. Братья переглянулись, Артуари слегка пожал плечами и с интересом удивленно воззрился на выстраивающихся в ряд рабов, на его губах заиграла легкая довольная улыбка.
— Что ты там увидел? — Тень проследил за взглядом брата и тоже слегка улыбнулся. — Я обожаю это дитя! — Воскликнул он.
Среди опустившихся на колени рабов рядом с Зиком стоял Кейко с гордо поднятой головой и вызывающим взглядом. Кент подскочил к мальчишке:
— На колени перед благородными ярами, раб! — прорычал он, замахиваясь на него короткой плеткой.
Кейко вжал голову в плечи, но не пошевелился, только упрямо блеснули глаза.
— Не сметь! — рявкнул Витор.
Виконт и Артуари оказались возле рабов одновременно. Артуари перехватил руку управляющего и, больно сжав запястье, заставил выронить плетку и склониться к земле.
— Еще раз поднимешь руку на мою собственность — убью. Своего раба я сам наказываю за непослушание, — холодным, спокойным голосом произнес он. Но от этого спокойного голоса спина Крета покрылась мурашками. — Ты понял, человек?
Несчастный управляющий часто-часто закивал головой.
— Вот и отлично, — весело добавил рэквау, наклонился, поднял и подал Крету плетку. — Яры! Можно приступать к дележке, — Артуари плотоядно облизнулся и выхватил из шеренги совсем юную, худенькую девушку. — Я себе уже выбрал!
— Яр Артуари, — обратился к нему виконт, жадно уставившись на Кейко, — продай мне своего раба. Нет? Тогда уступи на одну ночь. Я заплачу. Хочешь деньгами, хочешь услугой.
Артуари задумался. С одной стороны хорошо иметь в должниках такого человека, как виконт, а с другой… Он взглянул на бледного Кейко, панически смотрящего на хозяина, почувствовал негодование, разливающиеся от подошедшего сзади, готового к драке Сотеки.
— Милый Витор, ты ведь позволишь тебя так называть, я еще сам не сорвал этот нежный юный цветок и поэтому не в силах пока оторвать его от себя.
— Вижу, что и тебе не чужды изысканные удовольствия, что же, я подожду. Но если он тебе надоест, дай мне знать, милый Артуари. Ты ведь позволишь себя так называть?