Выдвинулись. Как оказалось, у них теперь была своя, отдельная миниказарма. Ее выделили еще с утра, в то время, когда Степан покинул территорию лагеря, отправившись на поиски кузнеца. Все полученное барахло выгрузили на большой прямоугольный стол посреди помещения и Степан скомандовал наконец долгожданный отбой.
— Товарищ сержант, можно обратиться? — к нему подошла Женя Некрасова.
— Обращайтесь, — убирая в тумбочку бритвенные принадлежности, он краем глаза следил за девушкой. Похоже, та была явно чем-то обеспокоена.
— Можно узнать, когда мы выступаем на первое задание? И почему отдельной группой, сразу из тренировочного лагеря? Лично я в рейхсканцелярии получала направление в партизанский отряд имени Ковпака.
— Думаю, что каждый из нас получал в точности такое же направление. Почему так — этого я вам сказать в данный момент не могу, попросту сам не имею такой информации. А вот что касается сроков — выступаем мы ориентировочно через шесть дней.
Теперь уже и остальные стали прислушиваться к их разговору. Установилась тишина, прерываемая лишь падением капель из умывальника.
— Но мы же толком ничего не умеем!
Степан и сам ломал голову над этим вопросом. Крутил так и сяк, прикидывал. Действительно, к чему эта спешка? Наконец произнес:
— Такое обычно бывает, когда положение дел на фронтах приближается к критическому. В этом случае, используют все резервы. Буквально все, для того, чтобы переломить исход войны.
— Так я и думала, — Женя с видом прилежной ученицы поправила очки на переносице. — Во время Великой Отечественной Войны, когда советские войска вступили на территорию Германии, немцами были организованы отряды, которые состояли сплошь из подростков. Гитлерюгенд, кажется, или что-то в этом роде… Сейчас точно уже и не помню.
— Было такое дело, — согласился Степан.
Внезапно подал голос Игорь Радченко, самый старший в группе. Говорил спокойно, без патетики:
— Выходит, мы попали сюда только для того, чтобы умереть?
— Выходит, так, — Степан не стал кривить душой.
Лица его ребят не выражали ни паники, ни страха. Лишь легкая грусть читалась в направленных на него взглядах. Он только что, одним махом, разрушил их детскую веру в то, что из своего сволочного мира они перенеслись в более лучший: мир-сказку, мир-мечту, в котором все будет совсем не так, как дома. Мир, в котором злой дракон непременно окажется повержен блестящим рыцарем, а принцесса обязательно найдет своего возлюбленного принца, упакованного по последнему слову средневековой моды.
— Отдыхайте пока. Ночью всех подниму по тревоге.
Возражений не последовало. Да и откуда им взяться? Каждый из них прекрасно отдавал себе отчет в том, что степень их подготовки сейчас прямо пропорциональна времени, отпущенному на жизнь.
Ночь выдалась темной, безлунной. Степан проверил насколько плотно подогнано у бойцов снаряжение, заставил попрыгать, внимательно прислушиваясь, не раздастся ли от кого предательского бряцания, выстроил группу в цепочку и повел прямиком к КПП, строго-настрого приказав не издавать никакого шума вообще. А тот, кто облажается — пусть пеняет сам на себя. Отжиматься утром будет до потери сознания. Сам он пошел чуть сбоку, внимательно наблюдая за каждым и делая для себя кое-какие выводы, исходя из увиденного: кто как ступает, дышит, какой длины делает шаги. За время, отпущенное ему на подготовку группы, никаких существенных результатов добиться попросту нереально. Но, кое-что можно было подправить. Так сказать, срезать острые углы.
Лучше всех, как ни странно, двигалась Женя Некрасова. Грациозно, делая средней длины скользящие шаги, она словно парила над землей — изломанный призрак угловатого, худосочного подростка со снайперской винтовкой за спиной. Неплохо шел Федотов Игорь. А вот Юрий Радченко — это уже было нечто. Толстый, неповоротливый, шагающий экскаватор. Медленно перебирая короткими ногами-кочерыжками по полотну дороги, он при этом умудрялся еще и икать. Замыкали строй Дмитрий Бавин и Алексей Ряднов. Первый тащил на горбу пулемет, последний — треногу к нему да цинки с патронами. Шли они так себе, но, по крайней мере, видно было, что старались. Да и груз здорово мешал.
Неподалеку от КПП, вняв угрожающим знакам Степана, пошли еще тише — как мыши у распахнутого зева мышеловки. Приблизились едва ли не впритык: троица часовых что-то оживленно обсуждала, жестикулируя и глядя в сторону леса.