Хочется. Очень хочется. Даже опостылевшие галеты — и те уже подходили к концу. Что уж говорить о тушенке — от той вообще остались лишь воспоминания. Может застрять на денек-другой в лесу? Отдохнуть, прийти в себя, а заодно и поохотиться, как следует, пополнив тем самым запасы провианта. Просчитался Степан с провизией, как есть просчитался. Хотя и брал вроде бы с хорошим запасом, да не учел вот только, что на природе аппетит появляется воистину волчий. А что, мысль дельная. В таком климате как этот, мясо должно сохнуть быстро. Порезать тонкими ломтиками, выложить на солнцепеке. Пары суток как раз хватит для такого дела. Да и сиртям из того селения врядли удастся их разыскать — в лес они углубились достаточно далеко. А тут сам черт ногу сломит, переплелось все так, что мама не горюй. Степан давно бы заблудился не будь под рукою компаса. Он извлек из планшета карту. В принципе, по времени они должны успеть даже с непредвиденной задержкой в двое суток. Необследованным остался лишь небольшой участок степи да часть лесного массива на востоке. Он граничил с той самой рекой, у берегов которой они уже были. Ну вот и отлично.
— В общем так, — объявил он во всеуслышание. — Выходной у нас. Точнее — даже два. Отдыхаем, охотимся, приводим себя в бодрое расположение духа перед последним рывком.
— Охотимся — вот ключевое слово! — Женя обрадовано захлопала в ладоши.
Появились улыбки и на лицах Алексея с Дмитрием. Радченко Юрий в этот момент как раз отлучился по нужде, но, как оказалось, все слышал: из кустов до них донесся такой радостный возглас, что желтоперая пичуга, клянчившая очередную подачку у Алексея, испуганно вспорхнула и исчезла в зеленом ковре переплетенных меж собою древесных крон.
— Вот те раз! — Алексей развел руки и разочарованно посмотрел ей вослед.
Степан усмехнулся. Как дети малые, ей богу! Словно в зоопарк с родителями пришли. Глянул на часы и даже присвистнул. Шестнадцать тридцать. Время в этом мире течет удивительно быстро. Успеет сходить на охоту? Ну, разве что недалеко. Если повезет — напорется на какую-то непуганую дичь. В основном она, вобщем-то, такой и была в этих краях. Сирти охотились лишь в случае крайней необходимости, предпочитая всему остальному мясо своих клещей.
— Воды бы еще найти, — он хотел было уже послать Радченко, но тут же отказался от своей нелепой затеи. Некого посылать. Члены его группы сплошь были городскими, ориентироваться в лесу, тем более таком девственном, явно не способны. Да и какие из них воины? На одном энтузиазме держатся ребята да гордости личной, которой у них хоть отбавляй. У Жени в особенности. Девушка хоть и устала немерено, а уже порядок пытается навести в их новом доме: траву притаптывает, чтоб под ногами не путалась, с репейником колючим воюет, которого здесь просто тьма-тьмущая.
Куда смотрели имперцы, отправляя их, недоучек, к черту на кулички да еще с таким непростым заданием? А если с ним что-то случиться? Да ребята в жизни не найдут дороги домой! «Надо будет заняться этим», — поставил он зарубку себе в памяти. «Мосинку» берем или нет? Берем, не из парабеллума же дичь валить! Тем более, что патронов к нему не так уж и много, а ценность он в ближнем бою представляет немалую. Там, в поселке сиртей, Степан уже имел возможность в этом убедиться и теперь берег его пуще прежнего.
— Вы там не расслабляйтесь особо, по сторонам поглядывайте, — с этим напутствием он подхватил винтовку и сверился с компасом. Не хватало еще самому потеряться!
— Вы на охоту? — Женя зло пнула ногой непокорный репейник, который никак не желал вырываться с корнем, и вытерла пот со лба.
— На нее, — не стал отнекиваться Степан.
— Не поздновато ли? Вечер скоро, а одному в лесу не очень комфортно находиться.
— Да я ненадолго. По окрестностям прошвырнусь и назад. Авось что-нибудь полезное и увижу.
— Ну как знаете, дело ваше, — она вновь наклонилась и занялась все тем же репейником.
Для начала Степан решил пройтись к югу. Почему? Да просто так, к югу и все. Любил он все южное. Фрукты, море любил. Жару вот только не очень. Досаждает ему жара. Досаждает и бесит. Камуфляж в подмышках не просыхает, спина липкая как зараза. Надо же, так и не удосужился ни разу поинтересоваться у местных: зима тут бывает вообще или нет? «А если нет — то что? Обратно домой поедешь?» — ехидно поинтересовался внутренний голос. «А может быть и поеду!» — мысленно ответил ему Степан. — «Божка местного подмажу подвигами своими героическими, а он возьмет — да и сподобится подсобить в этом нелегком деле». А впрочем, ерунда это все, треп один. Здесь его дом, с Нюрой, и никакая жара этому не помеха.