— Спасибо, — сказала она и зашагала по коридору, толкая перед собой тележку и ни разу не оглянувшись.
Штурмовики проводили ее взглядами. Как только она исчезла за поворотом, Люк опустил руки. Стиснул кулаки, распрямил пальцы и снова сжал их. Его способности всегда открывали перед ним все двери. Двери, за которыми зачастую таилась опасность. Двери и в обычном смысле этого слова, и те, которые вели в более яркие, более темные, совсем дальние уголки его собственной души. Но, как бы то ни было, ему всегда удавалось пройти сквозь них.
Гаэриель попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но у нее ничего не вышло. Он очень остро ощущал раздирающий ее внутренний конфликт. Она не сможет удерживать дверь вечно. Или сможет?
Чувствуя себя совершенно измотанным, Люк закрыл дверь и зашагал по коридору в противоположную сторону. Вскоре слева обнаружился лифт. Он вошел в него и поднялся на крышу.
Сейчас, ночью, сад на крыше можно было принять за небольшой лес. Воздух холодил лицо. В темноте белели стволы деревьев, их раскидистые ветви неустанно покачивались вверх-вниз. Желто-оранжевые листья блестели от влаги, но, по крайней мере, с них не капало. Над головой сияли две маленькие круглые луны и яркие звезды. Внизу между темными, мшистыми берегами видна была светлая лента реки.
Люк подошел к краю площадки, забрался с коленями на скамью, облокотился локтями на перила и посмотрел вниз. Во все стороны вокруг раскинулся город, освещенный парящими уличными огнями, голубовато-серебристыми в центре, дальше к окраинам бледно-желтыми, еще дальше красноватыми…
Основатели города, наверно, хотели, чтобы ночью он походил на звездную карту. И самые лучшие дома — вроде особняка Каптисона — располагались в зоне, освещенной гостеприимным, теплым светом желтых огней, похожих на маленькие солнца.
Внезапно ему в голову пришел аргумент, который можно было бы использовать в разговоре с Гаэриель. Нет ничего плохого в том, что человек учится использовать свои природные способности. Если же довести постулаты религии Гаэри до логического конца, то делать этого не следует. Напротив, люди должны стремиться к полному равенству — фактически идентичности — из опасения, как бы другой не почувствовал себя униженным.
Некоторые светящиеся точки над головой медленно перемещались — это были корабли Альянса и Империи. Прежде они всегда сражались друг с другом, а теперь образовывали единую сеть, предназначенную для защиты от общего врага.
Многих пилотов дома ждали жены, которые встретят их по возвращении — или оплачут, если так сложится жизнь. Чем могущественнее Люк становился в Силе, тем труднее было отыскать женщину, которая разделила бы с ним судьбу.
Он вытянул вперед раскрытые ладони и прошептал:
— Бен? Пожалуйста, приди. Мне нужно поговорить с кем-нибудь.
Никакого ответа. По стене, извиваясь, ползла черная многоножка размером с мизинец Люка. Он сосредоточился на ритме ее движения, стараясь таким образом сконцентрироваться. Когда она исчезла в щели, Люк снова позвал:
— Магистр Йода? Ты здесь?
Глупый вопрос. Йода растворился в Силе, а Сила была везде. И снова ответом Люку была тишина.
— Отец? — позвал он после мгновенного колебания и тут же повторил более уверенно: — Отец!
Молчание.
Люк попытался представить себя на месте Гаэри. В тот страшный момент, когда над ее миром и над самой ее жизнью нависла угроза, неизвестно откуда появляется какой-то человек и пугает ее. Джедай.
И тут он почувствовал чье-то приближение. Бен? Но нет, появление магистра обычно сопровождалось большим выбросом энергии, и, кроме того, сейчас в Силе явственно ощущалось особое беспокойство, присущее только живому существу. Послышались легкие шаги, и среди увитых лозами стволов появилась Лейя в мерцающем белом платье.
— Я здесь, — негромко окликнул ее Люк.
Она подошла и встала рядом с ним.
— С тобой все в порядке? — на плечи у нее была накинута вязаная бакурианская голубая шаль. — Я услышала… Ну, мне показалось, что я услышала твой призыв через Силу.
Она сумела найти его таким образом и в Облачном Городе. Люк уселся на скамью.
— Это был долгий, трудный день. Как твои дела?
— Ну, в общем, хорошо, — ответила она. — Я оставила Р2Д2 и СИ-ЗПИО у премьер-министра Каптисона.
Он ощутил в ней яркую возбужденность, слегка подернутую дымкой смущения.
Отчаянно завидуя ей, Люк сказал:
— Не надо изо всех сил сдерживаться, Лейя. Он тебя любит.
Она пристально посмотрела на него.
— От тебя ничего не скроешь, верно? Мы ходили. Мы разговаривали. Мы… Здесь трудно урвать время, чтобы побыть наедине.
Люк смущенно улыбнулся.
— Вот чего я был лишен. Я имею в виду, что рос вдали от родной сестры.
Лейя потянула за концы своей шали.
— Хорошо иметь брата. Хорошо иметь кого-то, с кем можно поговорить.
— У тебя есть еще и Хэн. Кто-то же должен продолжить наш род, — мрачно добавил он. — Непохоже, что это буду я. По крайней мере, в обозримом будущем.
Лейя положила руку ему на плечо.
— Что тебя огорчает, Люк? Это как-то связано с той девушкой-сенатором?
— Джедай не должен быть подвластен страстям — вернее, он не может позволить себе этого. Появление человека, способного воздействовать на него эмоционально, опасно, потому что лишает джедая возможности контролировать себя. Временами Сила сдерживает меня, когда я не могу справиться сам. Она… помогает жить.
— Дело в этой девушке, ясно. Я начинаю беспокоиться за тебя, Люк. Ты всегда был такой… независимый.
Ее проницательность смутила Люка. Самый легкий способ отвлечь Лейю состоял в том, чтобы рассердить ее.
— Ты и Хэн, — сказал он. — Можно я задам тебе вопрос, на который, в общем-то, не имею права? Вы ничего не имеете против того, чтобы… ну, обзавестись когда-нибудь детьми?
— Эй! — она отдернула руку. — Это не предмет обсуждения.
— Прости. Просто в последнее время мысли об этом почему-то лезут мне в голову. — Неужели это правда? Удивительно, но он осознал это только сейчас, разговаривая с Лейей. Причуды подсознания. На мгновение он представил себя главой большой семьи, юные отпрыски которой все сплошь наделены разными глазами, голубыми, серыми и зелеными. — Однако ребенок, владеющий Силой, потенциально будет очень привлекателен и для Зла тоже.
— Конечно, — Лейя поплотнее запахнула концы шали, сорвала с вьющегося растения алый цветок и понюхала его. — Это тот риск, на который приходится идти людям, если они решаются дать жизнь мыслящему существу.
— У тебя никогда не возникал вопрос — как наша мать не побоялась пойти на такое?
Он почувствовал в ней вспышку гнева, настолько яркую, что это даже напугала его.
— Ох, я совсем забыла, — сказала Лейя. — Меня просили кое-что передать тебе. Я видела Вейдера.
Мгновенно все остальное выскочило у Люка из головы.
— Вейдера? Ты видела… отца? Анакина Скайуокера? Вейдера больше не существует.
— Называй его как тебе больше нравится. Факт тот, что я видела его.
Люка пронзило ощущение упущенной возможности. Почему отец явился Лейе, а не ему?
— Что он сказал?
Она устремила взгляд в сторону города.
— Он просил напомнить тебе, что страх — это Темная Сторона Силы. И извинялся передо мной, или, по крайней мере, попытался это сделать.
Люк тоже посмотрел в сторону города.
— Я видел его всего лишь раз, совсем недолго. И он ничего не говорил.
— Ну, лично мне от него ничего не нужно, и я не хочу, чтобы он лез в мои дела.
Люк задумался над словами, которые просил передать ему отец. Страх — это Темная Сторона Силы. Страх, который испытывает Гаэриель по отношению к нему, тоже порождение Темной Стороны Силы.
— Ненависть тоже Темная Сторона Силы, Лейя.
— Что плохого в том, чтобы ненавидеть Зло?
— Он ведь не просто так это сказал… Ну, что-то его побудило… Уф! — он смешался и замолчал. — Когда я сегодня утром позвонил, то, помоему, помешал вам… Да?
Даже при тусклом лунном свете можно было разглядеть, как вспыхнули щеки Лейи.