— Доброе утро, Клис.
— Здравствуйте, Гаэриель, — Клис отступила, пропуская девушку; на ее круглом лице застыло выражение удивленного недоверия. — Входите.
— У вас что-то случилось? — Гаэриель метнулась мимо Клис туда, где стояло любимое кресло Эппи с подлокотниками в виде крыльев. Оно было пусто. — Где она?
— В кабинете.
— В кабинете?
— Взгляните сами.
Гаэриель прошла через столовую в кабинет Орна Белдена. На фоне мерцающего экрана отчетливо выделялась маленькая сгорбленная фигурка.
— Эппи? — воскликнула Гаэри.
Фигура повернулась. Морщинистое лицо похожей на маленькую птичку Эппи Белден светилось умом и энергией.
— Разве здесь есть еще кто-то?
— Вот такая она уже целое утро, — прошептала Клис. — Идите к ней. Она спрашивала о вас.
— И о том необыкновенном молодом человеке, — Эппи развернула кресло, оказавшись лицом к Гаэриель. — Кто он? Откуда появился?
Едва не утратив от удивления дар речи, девушка опустилась на перевернутый упаковочный ящик — больше в кабинете кресел не было.
— Он… один из повстанцев… Очень опасный человек. Он джедай.
— Ох-хо-хо… — Эппи скрестила под креслом ноги. — Учителя не только учили нас уму-разуму, но и забивали головы всякой чепухой, — она ткнула в Гаэри сухоньким пальцем. — Судить людей — в том числе и джедаев — нужно по делам, а не руководствуясь слухами и навязанными тебе представлениями о нравственности. Передай ему, чтобы он непременно пришел повидаться со мной, — она перевела взгляд на сиделку. — Возьми у Гаэри цветы, Клис, и поставь их в воду.
Дородная сиделка вперевалку вышла из комнаты, и Эппи тут же нажала на пульте кнопку, запирающую дверь.
— Эппи, вы… Вы снова в норме!
— Ты пришла, чтобы рассказать мне об Орне, верно? — стена сумеречного состоянии ее сознания больше не стояла преградой между ними, и Гаэри остро почувствовала печаль Эппи. — Спасибо, дорогая, но я уже все знаю. Конечно, никому, кроме тебя, даже в голову не пришло известить меня, но я не отрывалась от экрана все утро.
— Но он… Орн…
Плечи Эппи поникли, ее возраст и хрупкость стали особенно заметны.
— Мне будет недоставать его, Гаэри. Всей Бакуре будет недоставать его. Пусть имперские называют это кровоизлиянием в мозг, но я-то знаю — он отдал свою жизнь за Бакуру. Вместо меня.
— Вместо вас?
— Признания полезны для души, дитя мое, но я пока не готова рассказать тебе все. Кое-что из того, что ты услышала бы, не для молодых ушей девушки, преданной Империи, — она повернула кресло и включила экран. Шла очередная передача новостей. — В Салис Д'ааре снова выстрелы и уличные бои. Жаль, что мне не восемьдесят лет.
— Эппи, как вам это удалось? Что вы сделали?
— Только то, чему этот молодой человек — ах, прости, этот ужасно опасный молодой джедай — научил меня. Ты — прекрасная девушка, Гаэри, так вот мой тебе совет — пересмотри свое отношение к нему.
Гаэри изумленно открыла рот.
— Значит, с вами действительно что-то сделали?
— Не хочу отягощать твою жизнь воспоминаниями о своем прошлом. Давай лучше думать о будущем.
— Может быть, ваше прошлое — это и есть мое будущее.
Взгляд голубых глаз Эппи проникал, казалось, в самую душу Гаэри.
— Очень надеюсь, что так и будет. И очень надеюсь, что нет.
— Вы не устали? Может, стоит немного полежать?
Эппи покачала головой.
— Я потеряла годы, поэтому теперь не могу тратить впустую ни минуты. Бакура поднимается. Я хочу принять в этом участие.
Гаэриель сжала дрожащие руки.
— Поднимается?
— Против Нереуса, конечно.
— Но как нам обойтись без губернатора и его армии? В любую минуту на нас могут напасть. Альянс твердит о свободе, но Бакура однажды уже пострадала от хаоса, который едва не искалечил ее. Именно вмешательство Империи предотвратило трагедию.
— Наша трагедия все еще продолжается, Гаэриель, только у каждого она своя. И для того, чтобы действительно покончить с ней, необходима свобода.
Гаэри не сводила с Эппи пристального взгляда, пытаясь понять, откуда такой ясный ум у этой еще совсем недавно больной женщины.
— Даже потерпев поражение, — еле слышно сказала Эппи, обращаясь больше к самой себе, — люди могут жить насыщенной и счастливой жизнью. Жаль, что мы с Орном не понимали этого… Как бы то ни было, — встряхнувшись, продолжала она, — впереди еще много дел. Скажи, ты со мной или против меня?
— Чем… Чем вы тут занимаетесь, Эппи?
— Хочешь выдать меня властям? Смотри! — она повернулась к монитору и застучала по клавишам. На экране, сменяя друг друга, замелькали изображения. Пламя вздымается к небу неподалеку от комплекса Бакур. Штурмовики преследуют вооруженных жителей. Автоматика начинает выходить из строя на заводе по переработке компонентов топлива. — Салис Д'аар в огне. Смерть Орна, арест твоего дяди и принцессы повстанцев мало кого оставили равнодушными. А как ты относишься ко всему происходящему?
— Если мы сейчас начнем сражаться друг с другом, сси-руук смогут справиться с нами голыми руками.
— Вот почему нужно действовать очень умело. Возбужденные толпы на улицах — это еще не восстание. Ты, и я, и еще несколько человек — вот те, кто может вдохнуть в него жизнь. До того, как чужие нападут, можно успеть сделать многое.
— Они нападут меньше чем через час. Я уже предупредила губернатора Нереуса. Времени почти не осталось.
— Тебе никто не рассказывал о том, что я когда-то уже принимала участие в партизанской войне?
Гаэри в который раз за последние несколько минут изумленно открыла рот. О каком сотрудничестве с Эппи и повстанцами может идти речь? Все они лишены здравого смысла. Безнадежные идеалисты.
У каждого своя трагедия. Может быть, судьбе угодно, чтобы ее жизнь вскоре подошла к концу. И какой конец ей больше по душе?
Умереть, сражаясь. И еще одно. В сознании возникла вначале смутная, а затем все более отчетливая мысль. Гаэри никогда, ни при каких обстоятельствах не смогла бы выдать Эппи Белден Вилеку Нереусу. Это и решает все, сказала она себе. Ни к одному имперскому офицеру, чиновнику или профессору она не испытывала того чувства уважения и даже восхищения, которое питала к Эппи.
Значит, решено. Гаэри любила Бакуру, но не Империю.
— Я с вами, — ответила она.
Эппи взяла девушку за руку и крепко сжала ее.
— Я знала, что у тебя больше здравого смысла, чем ты думаешь. Это трудное решение, девочка, которое может дорого обойтись тебе. Но… достойное. Теперь давай-ка сообразим, что еще мы можем учинить на заводе по производству топлива.
— Это вы вывели автоматику из строя? Эппи улыбнулась, отчего одни морщины на ее лице разгладились, а другие, напротив, стали глубже.
— Для имперских завод — самое ценное, что есть на Бакуре. Если производство встанет, война там или не война, они стянут туда всех штурмовиков, оставшихся в Салис Д'ааре, чтобы восстановить порядок. И тогда комплекс Бакур окажется в нашем распоряжении.
Кровь у Гаэри вскипела.
— Я могу принести больше пользы в своем офисе.
— Постой, — Эппи порылась в ящике стола и достала оттуда крошечный кусочек пластика с вкраплениями металла. — Тебе известно о существовании так называемого имперского канала безопасности? — Гаэри кивнула. — Орн уже давно хотел отдать тебе эту вещь, но прежде ты… не заслуживала доверия. Теперь она твоя. С ее помощью можно успеть отдать штурмовикам несколько команд напрямую, прежде чем они доберутся до тебя. Гаэри крепко сжала чип в руке.
— Ну иди! Беги! — Эппи легко хлопнула ее по плечу.
Гаэри полетела на аэрокаре в комплекс, уворачиваясь от патрулей и стараясь держаться подальше от мест, где шла стрельба. Дроид повстанцев Р2Д2 стоял на том самом месте, где она его оставила, — рядом с письменным столом. Увидев ее, он завертел своим куполом и запищал. Гаэриель вздохнула.