Лиза плачет так горько, что у меня внутри всё переворачивается. Она всё плачет и плачет, мы, как можем, успокаиваем, но она не успокаивается. Вадим, видя горе дочери, сам чуть не плачет. Нет, не нужно было вообще здесь появляться, я только разбередила их раны, причинённые утратой. Что я наделала! И теперь я их бросаю.
— Простите меня, — только и могу я пробормотать. — Я не хотела причинять вам боль.
Снег валит крупно и густо, за окном — сплошная пелена. Лиза уже не плачет, она только стонет, как раненный зверёк. Вадим, склоняясь над ней, гладит её по волосам, по плечам.
— Лизанька, ну, не надо так убиваться…
Она безутешна, Вадим в отчаянии. Она лежит на кровати, заломив руки, и стонет — жалобно, горько. К вечеру у неё поднимается температура, и ни о каком моём скором отъезде не может быть речи. Я сижу с ней до глубокой ночи, пока она наконец не забывается беспокойным, болезненным сном.
Мы с Вадимом снова сидим друг напротив друга на кухне. В кружках остывает чай, за окном — холодный зимний сумрак.
— Натэлла, я прошу вас остаться ещё на несколько дней. Вы видите, что с ней творится.
— Простите… Это я виновата. Мне не следовало приезжать.
— Что сделано, того уже не изменишь. Я не знаю, как просить вас…
Я говорю:
— Я бы с удовольствием задержалась ещё, но, понимаете… Та сумма, которая была у меня при себе, почти закончилась. Я не хочу сидеть у вас на шее.
— Несколько дней погоды не сделают, — усмехается он. — Это не проблема. Я вас только прошу, побудьте с нами ещё.
Его руки ложатся на мои. Они тёплые, от их ласкового прикосновения у меня бегут по коже мурашки.
— Я вас очень прошу.
Лиза выздоравливает медленно. Температура у неё уже нормальная, но каждый день у неё всё ещё слабость и головокружение, она почти не ест и каждый раз, когда я собираюсь выйти из дома — за лекарством или за продуктами, — она кричит:
— Мама, ты куда?
Каждый раз приходится её успокаивать:
— Я скоро вернусь, Лизанька.
Но она идёт следом с тревогой в глазах, ставших ещё больше за время болезни. Я убеждаю её:
— Малыш, я только съезжу в магазин и вернусь.
В её глазах — немой вопрос: ты уходишь? бросаешь меня? Я обнимаю её, целую и клятвенно заверяю, что вернусь не позднее, чем через час.
— Я буду ждать, — говорит она.
И она действительно ждёт: уезжая, я вижу её сиротливую фигурку в окне второго этажа. Когда я возвращаюсь, она всё ещё там, липнет к стеклу и смотрит на дорогу.
И так — каждый раз.
Наконец врач объявляет, что Лиза здорова и может на следующий день отправляться в школу. Но вечером у Лизы случается обморок, и наутро вместо школы мы снова везём её к доктору. Доктор, осмотрев её, разводит руками: он не находит у неё никакой болезни, но на всякий случай даёт направление на сканирование мозга. В результате мы убеждаемся, что Лиза здорова, но ещё два дня занятий пропущено.
Завтра ей в школу, а накануне вечером у неё начинает болеть живот. Приехавший на дом доктор, осмотрев Лизу, выходит из её комнаты и говорит нам:
— Можно, конечно, назначить дополнительное обследование, но у меня складывается впечатление, что ваш ребёнок симулирует. Вам следует поговорить с ней о причинах такого поведения.
Доктор уезжает, а Вадим идёт в комнату к Лизе, садится возле неё на кровать и строго спрашивает:
— Дочка, ты что же, притворяешься больной? Ты обманула нас?
Лиза натягивает одеяло на голову.
— Зачем ты это сделала? — сурово допытывается Вадим. — Чтобы не ходить в школу? Лиза, я не ожидал от тебя такого. А ну-ка, посмотри мне в глаза!
Из-под одеяла слышны всхлипы. Вадим стягивает с Лизы одеяло. Она плачет, уткнувшись лицом в подушку.
— Если мама меня бросит, я не буду жить…
— Лиза! — Вадим встряхивает её за плечи, поднимает и прижимает к себе. — Что ты такое говоришь, родная! Не смей так говорить, даже не смей думать! А как же я, ты подумала обо мне? Ведь если с тобой что-нибудь случится, я этого не вынесу. Ты у меня единственная девочка, ты — всё, что у меня есть на этом свете. Не смей такое говорить, Лиза.
Ехать мне домой или подождать ещё? До Нового года шестнадцать дней.
Я звоню домой.
— Да, — раздаётся в трубке Ванин голос.
У меня сжимается горло, мне трудно говорить, но я всё-таки говорю:
— Привет, Ванюша. Это мама…
Леденящая душу пауза.
— Где ты?
— Я в другом городе, сынок. У меня всё в порядке.
— Ты ещё не закончила то дело?
— Ванечка, мне нужно задержаться здесь ещё на какое-то время. Как вы там? Папа сильно волнуется?