— Похоже, ты многое ей позволял, — усмехаюсь я. — Неужели ты ни капельки не ревновал к этим её увлечениям?
— Она всегда возвращалась к нам, — говорит Вадим. — Она говорила, что мы — её тихая гавань в бурном океане жизни.
— А ты не боялся, что у неё может случиться что-то серьёзное? Что она может влюбиться так, что больше не вернётся к вам?
Вадим задумчив. Он раздвигает занавески пошире и открывает окно. В комнату льётся свежая холодная струя воздуха, и я натягиваю на себя одеяло, а Вадим стоит перед окном и вдыхает полной грудью.
— Всё могло случиться, — говорит он после некоторого молчания. — Но не думаю, что она была способна предать Лизку. Для неё Лизка была маленькой богиней.
Я говорю:
— С этой девушкой Алиса встречалась полтора года. По срокам это не похоже на кратковременное увлечение.
Вадим слегка хмурится, закрывает одну створку окна.
— В самом деле, полтора года? Хотел бы я посмотреть на эту девушку. Что в ней такого, что Алиса потратила на неё столько времени?
— Ты уже не можешь на неё посмотреть, — говорю я. — Она погибла. Разбилась на машине в ночь с субботы на воскресенье.
— И поэтому ты напилась?
— Да. Это потрясло меня. В ту ночь я видела её. Видела, как она села за руль. Она много выпила. Я хотела её остановить, но она меня не послушала. Если бы я её остановила, она была бы сейчас жива. Вадик, если бы ты видел, как она на меня смотрела, ты бы понял, что я сейчас чувствую.
— Ты думаешь, что у них с Алисой было что-то серьёзное?
— А ты сам как думаешь? Полтора года — это многовато для небольшого увлечения.
Вадим улыбается и качает головой.
— Нет, я не верю в это. Если бы это было действительно так серьёзно, как ты думаешь, Алиса давно бы подняла этот вопрос. При всей своей скрытности она была на удивление честной с теми, кто был ей небезразличен. Нет, я не думаю, что у неё были по отношению к этой девушке какие-то серьёзные намерения. Я допускаю, что она ей нравилась. Даже очень нравилась. Но ничего серьёзного там быть не могло.
— Что ж, — усмехаюсь я. — Я всё тебе рассказала. Думай так, как тебе удобнее. Кстати… Сегодня мне на работу. Пока Феликс не найдёт этой девушке замену, мне придётся поработать сверх моего графика.
— Что ж, надо так надо, — пожимает плечами Вадим.
— Проблема в том, что моя машина осталась на стоянке.
— Ты хочешь, чтобы я отвёз тебя?
— Если тебе не трудно.
— Мне не трудно.
— Спасибо, Вадик.
Он приносит минералку и идёт готовить завтрак. Мне есть совсем не хочется — меня мутит, но Лизу нужно покормить перед школой. Она заглядывает ко мне в комнату — босая и в пижаме. Я протягиваю ей руку:
— Иди сюда.
Она подбегает и забирается на кровать. Прижимаясь ко мне своим маленьким тёплым тельцем, она настороженно всматривается мне в глаза.
— Всё уже нормально, малыш, — заверяю я её. — Я уже почти пришла в себя. Думаю, к твоему возвращению из школы я буду в порядке.
Она мнётся, смущённо отводит глаза и тихо спрашивает:
— Мама, а кто такой «мудак»?
Я хмурюсь.
— Откуда ты знаешь такое слово?
— Ты его сказала ночью. Ты говорила много всяких нехороших слов.
Теперь смущаюсь я. Нет, надо держать себя в руках: больше никаких пьяных возвращений.
— Это очень нехорошее слово, Лизанька. Никогда его не говори.
— А кого так называют?
— Ладно, скажу. Только обещай никогда это слово не говорить.
— Обещаю.
— Ну, в общем… Это значит — очень, очень плохой дяденька.
— Это тот, с которым ты приехала? Такой лысый, в очках?
— Неважно, моя красавица. Беги на кухню, там папа готовит что-то вкусное.
Органайзер мне больше не нужен: все дела, которые мне предстоят, я помню и так, как бы много их ни было. Сегодня особенный день — у Лизаньки день рождения. К её возвращению из школы нужно успеть украсить дом и двор, купить продукты и приготовить угощение. На день рождения Лизы приглашён весь её класс, и Вадим за неделю до этого события начал придумывать сценарий увеселительной программы. Он долго ломал голову, и только вчера подошёл ко мне.
— У меня что-то не получается. Не знал, что развлекать детей — такое трудное занятие. Алиса бы всё в два счёта придумала.