В первых рядах здесь, конечно, неусыпный и бдительный Воениздат. Тема вроде бы их — договор заключен. А дальше? Дальше — началось такое, что Вершигора уведомляет Зеболова в итоге, пуская в ход арсенал партизанской лексики: «Посылаю тебе письмо б… из Воениздата, которые, видя, что возле «Парт. рейдов» не нагреешься, расторгли договор, которым давно надо было ж… подтереть».
С немалыми трудами через свои молдавские связи Петру Петровичу удается пристроить «Партизанские рейды» в издательстве Академии наук Молдавской ССР «Штиинце». Там книга и вышла в 1962 году.
Теперь ее можно доработать, расширить, вставить любое живое и полезное содержание, прикрыв его для блезира всякой казенной стрекотней. Сам он необходимую черновую работу для этого уже проделал. Об этом Вершигора со всей откровенностью и сообщает соавтору:
«Володя!
Что же ты не звонишь даже. Я задержался в Москве на месяц (болел). Теперь я в Голерканах. Работаю. Посылаю тебе рукопись, единственную. Храни как зеницу ока. Бери факты и формулировки. Каждую главу надо увеличить в 1,5 раза, разбавить водой с политсиропом и патриотическими слюнями. Умыли Воениздат здорово.
Ольга вышла из больницы. Мир и тишина, а я по паспорту холостяк. Вот все, чего они добились. Я ее жалею, но держу сбоку.
Жениться не собираюсь.
Звони.
Привет Лизе.
Это письмо оказалось последним. Через 12 дней Петра Петровича не стало.
В 1976 году Новозыбковский педагогический институт переехал в Брянск.
Владимир Акимович оставил в Новозыбкове о себе хорошую память. Помимо Аллеи Петровича из пирамидальных тополей, насаженных вдоль городского озера и носивших имя в честь Вершигоры, земляки долго помнили и случай, произошедший на том же озере зимой 1954 года.
С какого-то бока туда сливает горячую воду местная электростанция. Зима в тот год была лютой, и озеро крепко замерзло. Обычно, сокращая путь, горожане наискосок переходили озеро по льду. Но однажды случилось так, что какой-то мужчина отклонился в сторону от тропы и угодил в полынью. Человек барахтался, кричал, тонул. На берегу собралась толпа. Люди волновались, шумели. Не было недостатка в советах и рассуждениях: «Надо звонить спасателям… Нужны доски, их перекинуть к нему…».
И лишь один человек, не раздумывая, бросился по льду к утопающему. Он и сам чуть не утонул, пытаясь вытащить тонущего. Еле спасли обоих. Это был безрукий партизан Володя Зеболов.
Много неординарного в жизни и деятельности Владимира Акимовича также и поры, когда он был доцентом Брянского педагогического института. Само имя знаменитого математика И.Петровского этот институт, а затем университет стал носить благодаря В.Зеболову.
Я помню академика Ивана Георгиевича Петровского, ученого с мировым именем, интеллигентного, тихого и скромного человека, ректора Московского университета. Как выпускник МГУ, я получал диплом из его рук.
Он был родом из Брянской области. Владимир Акимович близко подружился с вдовой академика. Ольга Афанасьевна внимательно следила за становлением учебного заведения на Брянщине и постоянно помогала ему.
Вообще в Зеболове была развита необыкновенная способность стихийно вырываться вперед. Приходить на помощь людям, быть поводырем для тех, кто без него не находил дороги или бродил в потемках.
Рассказывать можно еще много. Но я на этом, пожалуй, остановлюсь. Добавлю лишь, таким по характеру и нраву был этот рядовой брянский партизан — двойной питомец Вершигоры и Руднева.
P.S. Здесь считаю нужным прибавить. Через некоторое время после нашей личной встречи и как только я ощутил потребность ответить на неожиданный вызов, брошенный самой действительностью, Елизавета Григорьевна и ее сын Георгий Владимирович срочно запросили из Брянска и предоставили мне фотокопии всех упомянутых выше писем Вершигоры и другие документальные материалы, понадобившиеся в работе. За это участие и безотказную помощь приношу им и сотрудникам брянских музеев глубокую благодарность