Брат скривился. Больше всего на свете он не любил упоминаний о своей первой жене. Он винил Марию во всём. В том, что она была старше его на целых пять лет. Что не обладала достаточной красотой. Что не поддерживала его «захватнических» стремлений. Но главное – что была наполовину валашкой.
– Мирослава, о чём ты вообще говоришь? И при чём здесь Мария? – её имя он произнёс с нескрываемым презрением.
Не обращая на это внимания, я процитировала на валашском:
И волосы красные.
И очи их чёрные.
В бою беспощадные.
На смерть обречённые.
Во взгляде бывшего соимператора появилось недоумение. Он выглядел как человек, который не желает признавать очевидного.
– Никого тебе случайно не напоминает? – многозначительно поинтересовалась я.
– Красные волосы? Но глаза-то у неё тёмно-синие, – неуверенно пробормотал Андроник. – Нет-нет, должно быть, здесь какая-то ошибка.
– Брат, как ты можешь быть настолько наивен?! – воскликнула я с возмущением. – Ты думаешь, что если тебе улыбаются, то... Пойми, Александра вовсе не болгарская дворянка! Она из Валахии, Андроник! Она – принцесса Александра Басараб! И больше всего на свете жаждет нас уничтожить. Я сама слышала, как она это говорила. Ей нужна лишь месть. И корона Романии. Опомнись, пока не поздно! Она не любит тебя, а только использует.
– Замолчи! – зло прошипел Андроник и неожиданно ударил меня по щеке.
ВЫ ПОЛУЧАЕТЕ УРОН 6 ЕД!
– Всё ты лжёшь! Александра меня любит, и я её тоже люблю! Мы поженимся сразу после победы. Как только меня провозгласят императором. Она не станет обманывать. Да и зачем ей это?! Месть? Какая месть? А корону она и так получит. Я знаю её и готов поручиться за её честность. А ты – ты просто завидуешь!
Я прикоснулась к горящей щеке. Было не столько больно, сколько обидно. Я ведь хотела ему помочь! Но, по-видимому, одержимость моего брата зашла уже слишком далеко.
– Хорошо, разбирайся со своей любовницей сам! – бросила я, собираясь покинуть шатёр. В горле стоял странный комок. – Не хочешь слушать моих советов – не надо! Когда Романия погрузится во тьму и обозлённый Мурад направит на империю свои войска, ты ещё вспомнишь, что я тебя предупреждала!
– Мирослава, пожалуйста, подожди, – изменившимся голосом попросил Андроник. – Я... прости меня. Я ужасно перед тобой виноват. Просто... – он отвернулся. – Если то, что ты сказала, действительно правда... Так ты точно уверена, что Александра дочь Владислава?
Я мрачно кивнула.
– А Дмитрий – её двоюродный брат.
Андроник неожиданно рассмеялся. Его смех прозвучал пугающе.
– Знаешь, ведь это именно она убедила меня относиться к валахам с презрением. Раньше я даже не думал, что они чем-то... хуже. Потом я начал их проклинать. Называть дикарями и варварами. И тут же клялся ей в вечной любви. Говорил, как хорошо, что она совсем не похожа на мою бывшую жену! Наверное, это доставляло ей извращённое удовольствие.
Он покачал головой, будто был не в силах этого осознать.
На мгновение меня охватила жалость. Ведь Александра травила ему душу! Но, с другой стороны, неужели он не мог противиться её влиянию? Неужели не видел сам, что нельзя восставать против отца?
– Так, значит, войны не будет? Ты распустишь войска? – в моём голосе прозвучала надежда.
Андроник снисходительно улыбнулся. Будто я задала ему глупый вопрос.
– Слишком поздно. Я заключил договор с Савджи. Если откажусь, то турки нам не простят. Да и зачем? Дело ведь не в Александре. С ней или без неё, но трон императора Ромейской империи будет моим. Определённо. Иоанн V заплатит за то, что лишил меня законного права. Передал его Мануилу. Да как он вообще посмел?! Я – первый наследник! Престол мой! И, клянусь тебе, дорогая сестрица, я займу его во что бы то ни стало!
Я задохнулась от негодования. Хотелось напомнить ему, что он сам во всём виноват. Два года назад, во время путешествия по Европе, нашего отца захватили в плен. Но когда венецианцы потребовали выкуп, Андроник отказался платить. Деньги отдал Мануил. Была ли это жадность или злой умысел, не знаю, но именно после этого Андроника и лишили прав на престол. А теперь он ещё возмущался!
Я грустно вздохнула. Мой брат не был плохим. По крайней мере, раньше. Но то, что происходило сейчас, нужно было немедленно прекратить. Интуиция подсказывала мне, что эта война не приведёт ни к чему хорошему. Сын не должен восставать на отца. Это может погубить всю империю. Но, очевидно, убеждать в этом брата было совершенно бессмысленно. Нужно было придумать другой план.