– Прибыл через тени. – признался незнакомец. – Получил сообщение о сработавшем защитном плетении, решил посмотреть, кому не спится. Не ожидал застать ведьму за приготовлением…
Голос приближался, как и легкий звук шагов. Закусив губу, Соня смотрела в пол, прямо перед собой, и все же попыталась забраться под стол.
Совсем рядом раздался вполне человечный вздох, и страницы тетради зашуршали.
– Надо же, бодрящее зелье. Но зачем в таком количестве?
Неудобный вопрос она проигнорировала и осторожно задала свой:
– Защитное плетение сработало, когда я вошла? Или когда открыла шкафы с ингредиентами?
– Разумеется, когда вы незаконно проникли в аудитории. – любезно ответил он.
Это значило, что долгое время за ней тайно наблюдали из темноты, а она этого даже не заметила. Но также это значило, что если бы ее хотели убить или как-то навредить, то уже сделали бы это…
Соня медленно подняла глаза, встретилась с холодным, пристальным взглядом, совсем не соответствовавшим мягкому тону, который использовал мужчина, и поняла, что такого точно не ожидала. И что лучше бы, наверное, это оказался монстр. Шансы спастись тогда были бы куда выше.
– Ректор Вальхейм, – безнадежно произнесла она, – добрый вечер.
– Ночь уже, студентка. – заметил он. – Встаньте.
Соня медленно поднялась. О том, что ректор и Теодор родственники, в оригинале упоминалось не раз, эта информация была ей хорошо известна, она даже видела этого человека в главном зале в первый день учебы, когда он зачитывал свою речь, и все равно оказалась не готова к тому, насколько же они были похожи. Если бы Соня не знала наверняка, решила бы, что ректор и есть настоящий отец Теодора.
Но у ректора была своя трагическая история, описанная в оригинале всего несколькими скупыми предложениями. Еще в студенческие годы он потерял свою невесту, был безутешен и даже воспользовался каким-то запрещенным результатом, желая ее вернуть. Получил совсем не то, чего хотел: едва не умер, но обрел довольно устрашающую способность проникать в подпространство и по магическим потокам перемещаться в любое нужное ему место. И едва не вылетел из академии, но дело уладили его родители, а он отделался выговором и поражающим воображение количеством часов отработки.
Когда Соня узнала его историю, то прониклась еще большим сочувствием к Теодору, который почти повторил судьбу дяди. Только его любовь не исчезла бесследно, а отдала свое сердце другому. Человеку, который был этого недостоин.
– Итак, зачем вам бодрящее зелье?
Как этот человек, одетый в белую рубашку и серый жилет, с серебристыми волосами и светлыми глазами, похожими на жидкий металл, сумел спрятаться в темноте, оставалось загадкой. Он был похож на луч света, что должен рассеивать тьму, а не растворяться в ней.
– Это наше практическое задание. – Смотреть в лицо мужчине было сложно, но Соня старалась не отводить взгляд, чтобы не выглядеть виноватой или подозрительной. Хотя и виноватой, и подозрительной она, без сомнения, была.
– Насколько мне известно, зелья настолько низкого уровня проходят на первом курсе.
Он потянулся и легко, двумя пальцами отвел непослушные волосы Сони в сторону, чтобы проверить ворот ее рубашки, но броши там не было. Соня затаила дыхание и сильно сжала кулаки, но не дернулась, чем очень гордилась.
– На первом, – подтвердила, намереваясь врать до победного. – Ну так и я первокурсница.
Эти слова его удивили, было видно, что он ожидал совсем другого ответа.
– Пусть будет первый, – со странным выражением лица согласился он. – Имя?
– Мое? – растерялась Соня. Ей было некомфортно в присутствии ректора, слишком непонятной и пугающей была его реакция на студентку, нарушившую правила и пробравшуюся в аудиторию ночью.
Он старался держать себя в руках, говорить спокойно, даже контролировать лицо, и у него это неплохо получалось, но глаза его выдавали. Так пристально за каждым ее движением не смотрела даже бродячая собака, перед тем как на нее броситься. Это случилось в детстве, тогда Соне наложили больше дюжины швов на искусанную руку, и она еще долго просыпалась от кошмаров. Со временем страх ушел, но тот взгляд забыть она так и не смогла.
Чувства настолько сильного, сложного и противоречивого, которое в данный момент переживал ректор, Соня никогда раньше не видела и не испытывала, а потому не могла распознать. От этого ей было неуютно и хотелось, чтобы он поскорее ушел и оставил ее одну. Хотя теперь об этом можно было только мечтать и надеяться, что удастся улучить момент, чтобы сбежать.
– Свое я знаю, – заверил он.