Выбрать главу

Гарри подслушал разговор мистера и миссис Уизли и горестно вздохнул - все переживают за бегство Сириуса, все его боятся. И не хотят, чтобы Гарри попался ему. Вокруг школы будут патрулировать дементоры. Мальчик покрылся мурашками. Вот уж встречи с кем он хотел избежать. Его самый сильный страх.

День отъезда, как всегда прошел в дикой суете. До вокзала их довезли две министерские машины - Фадж пожаловал, ради сохранности Гарри. Мальчик грустно усмехнулся, глядя на них. В памяти были живы воспоминания о травле, которую устроило это же самое министерство, в то время, когда сбежали из Азкабана не один невинный человек, а сразу десять настоящих Пожирателей смерти.

На вокзале, Перси увидел свою девушку Пенелопу, пригладил волосы и зашагал ей навстречу, выпятив грудь, чтобы она непременно увидела сверкающий значок старосты. Гарри с Джинни не выдержали и, отвернувшись, прыснули. Гарри внезапно подумал, что они с Джинни часто смеялись вместе, за долго до того, как начали встречаться. А раньше он этого не замечал.

Гарри, Рон, Гермиона и Джинни зашли в купе, в котором спал Люпин. Гарри искренне обрадовался ему. Вот ещё один волшебник, которому он обязательно довериться. И не важно, пусть Северус хоть десять раз на него обижается. Да, Снейп друг его мамы, но Римус и Сириус лучшие друзья отца. Они тоже важны для него. Гарри вдруг вспомнил, что Люпин просил стать крёстным отцом его сыну. Мальчик, которого Гарри так ни разу и не увидел, только на фото. Юный волшебник почувствовал тоску от этой мысли.

Друзья во всю обсуждали то же, что и все волшебники - побег Сириуса из Азкабана. Гарри сидел, погруженный в молчание. Вдруг донёсся слабый звенящий свист. Гарри вмиг очнулся от раздумий и вскочил со скамьи. Самое лучшее средство от дементоров - патронус. Но этому не учат до седьмого курса. Если применить это заклинание при друзьях будет много вопросов, а врать не хотелось. Но что делать? В обморок, Гарри конечно не должен свалиться, как с ним было в прошлый раз, но переживать заново всё жуткое, что с ним было...

-Гарри, ты чего,- тронула друга за рукав кофты Гермиона,- это у тебя из чемодана, посмотри.

Поттер смутился и вытащил вредноскоп, который вертелся как юла.

-Засуну его поглубже, а то ещё разбудит профессора,- буркнул Гарри.

Вот ведь хорош! Повёл себя как будто ждал нападения! Рон и Джинни быстро расслабились, а Гермиона ещё долго смотрела на друга, будто пытаясь прочитать мысли. Если бы Поттер думал, что она леггилимент, то уже испугался бы.

Приходила волшебница с тележкой сладостей. Малфой, к удивлению Гарри не стал заглядывать, чтобы позлорадствовать как обычно.

Поезд начал замедляться. Когда он остановился, погасли все лампы и поезд погрузился в кромешную тьму.

-В чем дело?- раздался голос Рона.

Гарри опять вскочил на ноги.

-Это дементоры,- мрачно и грозно сказал он,- сидите спокойно. Лучше прижмитесь друг к другу. Гермиона, Джинни, не отходите от Рона.

Дверь открылась, и кто-то стал Гарри на ногу.

-Простите! Вы не знаете, что случилось?

-Привет, Невилл!- Гарри протянул руку и схватил его за мантию.

-Гарри? Это ты? Что случилось?!

-Невилл, это дементоры, иди к нам, садись.

-Откуда ты знаешь, что это они, Гарри?- вкрадчиво спросила Гермиона,- я пойду схожу к машинисту, узнаю, что произошло.

Девочка хотела встать, но Гарри не дал ей выйти.

-Пожалуйста, Гермиона, ты ведь веришь мне?

Голос Гарри сломался за лето и теперь стал более низким, а то с какой интонацией говорил Поттер, делало его ещё более взрослым. У Поттера даже мелькнула мысль, что в темноте он чувствует себя так же как раньше, будто ему не меньше восемнадцати. Гермиона послушно села.

-Ваш друг прав,- вдруг раздался голос Люпина,- оставайтесь на местах.

В купе забрезжил свет. В ладонях у Римуса подрагивал огонь, освещая усталое, серое лицо. Глаза его, однако, были ясны и насторожены. Профессор встал рядом с Гарри и молча попросил дать ему пройти, но Поттер упрямо помотал головой и рукой перекрыл проход. Внезапно дверь купе открылась. На пороге стояла фигура ростом до потолка, закутанная в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у утопленника. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело затянуть не только воздух, но вообще всё вокруг.

Присутствующих обдало стужей. У Гарри перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Он стоял прямо перед ним. В ушах звучали вопли боли, страданий, плач и рыдания. Но что принадлежало кому в какофонии звуков было не разобрать. Да, и Гарри было не нужно разбирать. В своих тяжёлых воспоминаниях, мальчик был специалистом.