– Вот же… – я выругалась про себя. – А кто наследник поместья?
– У батюшкиного кузена есть сын. Но мы с ним никогда не виделись.
– И отношения между нашими семьями, как я понимаю, даже не прохладные.
– Они в ссоре и не общаются. Матушка дико боится, что после смерти отца всех нас сразу же выставят на улицу.
Прикрыла глаза. Нужно подумать. Я ведь немного всё-таки почитала газету с утра и порасспрашивала служанку, что приносила завтрак, о зарплатах и ценах на вещи и продукты в деревне. Так что представляла примерное соотношение денег на данный момент.
Если подумать, то по покупательской способности фунт к моему времени стал просто неимоверно дешевле. Получается… тысяча фунтов на самом деле не так уж и мало… Правда, смотря с чем сравнивать.
– Сколько дохода приносит «Цветочная долина»? – спросила, глядя в окно.
– Примерно две тысячи годовых.
– И батюшка за двадцать лет не смог собрать нам на приданое? – произнесла удивлённо, вернув взгляд на Джанет.
– Сначала родители рассчитывали на рождение сына, видимо, думали, что дочери не останутся без помощи в любом случае. Ну а когда родилась ты и доктор сообщил, что детей больше не будет… попытки сэкономить, конечно, были… но не с нашей матерью.
– Наверняка от долговой ямы нас спасает только то, что отец наотрез отказывается жить не по средствам? – хмыкнув, обратилась к сестре.
– После удара головой ты стала намного умнее… – съехидничала Джанет.
– Каково же было полное материнское приданое?
– Двадцать тысяч, из которых только пять положили под проценты в банк в своё время.
– Ага… а отец до последнего упорно старался заделать ей сына, – съязвила я.
– Элис! – возмутилась старшая мисс Стонтон.
– Я немного устала, – произнесла, прикрыв глаза, – прости, давай продолжим разговор позднее. У меня ещё много вопросов. И… – я приоткрыла один глаз и посмотрела серьёзно, – дай мне слово, что никому не расскажешь о моём состоянии. Выслушивать ненужные ахи и притворное сочувствие, учитывая, что мама наверняка растреплет об этом всем соседям, совершенно не хочется.
– А ты изменилась… – протянула Джанет. – Хотя так и не научилась прилично разговаривать.
Я улыбнулась, наблюдая, как старшая сестра, не сумев перебороть себя, поправляет мне повязку на голове и подтягивает сползающее одеяло. Удовлетворившись увиденным, она ушла.
М-да… всё не так радужно, как мне представлялось. А самое гадкое, создать какое-либо производство на территории поместья я не могу, так как в случае кончины отца на него наложит руку кузен, принимая власть над майоратом. И никому ничего не докажешь!
На помощь со стороны родственников… имею в виду денежную… рассчитывать тоже не приходится. Не после такого приданого. Да и не принято в Англии содержать родню. Это я осознала ещё в своём времени.
Протекция или напряжение связей – да, это возможно. Но давать что-либо из собственного кармана? У дяди и тёти наверняка свои дети есть, и обделять их ради нас никто не будет. Тем более, повторюсь, приданое мать получила огромное. А то, что они с мужем не смогли им нормально распорядиться, – только их проблемы. И наши с сёстрами.
Конечно… если посмотреть со стороны привычного мне взгляда жительницы двадцать первого века, пять тысяч фунтов – это весьма немало. И скромно жить на проценты с них после смерти отца все вместе мы сможем. Правда, очень скромно для аристократической семьи. Жёстко экономя. На двести пятьдесят фунтов в год шесть женщин… м-да… Фанни наверняка в ужасе. Придётся снимать очень скромный домик, прямо очень, почти не иметь прислуги (минимальная зарплата служанки выходит от шести до десяти фунтов в год, мужчина же, в зависимости от должности, получал в два, а порой и в три раза больше), развести огород. Выбросить из головы наряды (это служанка могла потратить на платье всего два фунта, наши наряды редко были дешевле пятидесяти, а нас шестеро), украшения, выезд (где держать лошадей, и кто будет ими заниматься?), гостей и приглашения в общество.
Думаю, о нашем существовании тут же забудут все соседи. Замуж за джентльмена не выйти. Кому нужна бесприданница? Да и ступенькой ниже… тоже никому. Это хомут на шею из стольких женщин. Если только Джанет приглянется какому-нибудь богачу?.. Или старику-торговцу с большим состоянием? Но у таких обычно куча своих родственников-наследников.
Это только для бедняков и крестьян двести фунтов – огромные деньги, но не для леди.
Вон оно – возможное будущее для той, кто единственная из семьи вырвалась, благодаря своему приданому, из среднего класса и вошла в аристократию. А судя по характеру матушки, она любит задирать нос. Поэтому Джанет и говорила о постоянных истериках, что случаются с Фанни при любых упоминаниях о наследстве. Ведь она не привыкла ни в чём себе отказывать. Но самое отвратное – она вообще не умела экономить.