Наконец, ранним воскресным утром вся семья отправилась в церковь. Фламстед был слишком близко, чтобы снаряжать для этого экипаж. Да и поместиться в нём всемером – та ещё задача. Не считая того, что я всё ещё не до конца выздоровела. А раз погода сухая и достаточно тёплая для весны, пешая прогулка всеми посчиталась гораздо предпочтительнее. Тем более юным девушкам. Родители тоже решили пройтись с дочерями.
Стоило нам обогнуть небольшой холм, как деревушка раскинулась перед взором. И естественно, единственным возвышающимся зданием в округе была церковь. Правда, лично мне оно напоминало средневековую осадную башню с небольшими окнами-бойницами под самой крышей. Уже когда мы подошли ближе, я заметила примыкающее к звоннице помещение. Впрочем, мало отличающееся по стилю.
Церковь Святого Леонарда была, естественно, англиканской. Пастор Мэтью, высокий плотный мужчина лет за тридцать с копейками, одетый во всё чёрное, встречал прихожан у дверей. Он здоровался с каждым, находя какое-то личное слово.
– Рад видеть вас в здравии, мисс Элис, – улыбнулся он мне, когда поздоровался со всем нашим семейством. – Не ждал увидеть вас так скоро.
– Спасибо, пастор Мэтью. Но мне, как доброй христианке, следует побыстрее возблагодарить Господа нашего за столь скорое выздоровление. Так что я поспешила это сделать при первой же возможности.
То-то Сара расслабленно выдохнула, когда я заявила, что иду сегодня с ними и слушать по этому поводу ничего не желаю. Хотя она молча делает крапивный настой уже для всего дома.
Широко улыбнувшись, пастор приглашающе повёл рукой, предлагая присоединиться к остальным Стонтонам, уже занявшим свои места на скамейках.
Служба мало отличалась от знакомой мне по прошлой жизни. Да, бывать в местных церквях мне приходилось. Ведь никакой праздник не обходился без обязательного посещения богослужения. Особенно если это Рождество и Пасха. При том что моих английских знакомых нельзя было назвать сильно верующими. Можно, конечно, было отказаться от приглашения в гости на праздники, всё-таки двадцать первый век, но безвылазно сидеть в эти дни дома я считала глупым. А уж если пришла… будь добра, соблюдай традиции и иди со всеми.
Впрочем, я мало обращала на службу внимание. Примостив пятую точку (всё-таки в этом смысле в Англии намного удобнее), большей частью глазела по сторонам. А посмотреть там было на что. Внутри церковь красовалась готическими колоннами и резным нефом. Но мой взгляд приковали витражи. Шедевры средневекового искусства. Судя по всему, здание видело ещё Вильгельма Нормандского.
Постепенно мысли всё-таки перешли в божественную сферу. Проходящий через витражи свет причудливо переливался, и в воздухе кружились подсвеченные им пылинки.
Меня вдруг занял вопрос: как именно я тут оказалась? Сама себе представилась такой же пылинкой в океане времени и пространства, которая непонятно почему оказалась в другом теле и в другом веке. По чьей воле это произошло? Что от меня хотели эти силы?
А может, у меня случился удар и я лежу без сознания на диване дома? Или меня уже нашла соседка, с которой мы обменялись ключами на всякий случай, и я нахожусь под капельницей в больнице? А всё, что вижу вокруг, это коматозный сон?! Снова разболелась голова.
– Мама пообещала, что мы пойдём в магазин мистера Смита, – прошептала мне на ухо Кэтрин, ёрзая на скамье, чем прервала мои невесёлые мысли.
Вначале сестру, как, впрочем, и остальных членов семьи, весьма удивляло моё постоянное молчание. Оказывается, раньше Элис была та ещё болтушка – любительница сплетен и несусветных глупостей. Но постепенно все привыкали, что я большей частью молчу. А старшие сёстры даже удивлялись умным мыслям, приходящим в мою повреждённую голову, о чём постоянно напоминали подтрунивая. Потому Кэтрин больше не ждала от меня вопросов, а сама с готовностью вываливала всю информацию, стоило ей что-либо узнать.
– К Лиззи приходила Миранда Ривз, когда мы вчера сидели в саду, она и сказала, что к Смиту привезли новые шляпки и ленты. Мамочка вечером упрашивала отца дать денег на покупки, – продолжила девушка, немного склонившись ко мне и говоря еле слышно. – Он сначала кричал что-то на неё, но потом мама заперла дверь в библиотеку, и оттуда раздавались странные звуки. Зато, когда дверь открылась, она вышла, помахивая банкнотой, а папа, всклокоченный, сидел в кресле. Неужели она подняла на него руку? Разве так можно?
Услышав подобное, я еле сдержалась, чтобы не прыснуть в голос. Только с силой сжала руку Кэтрин и кивнула, показав, что всё поняла. Не хватало ещё, чтобы нас услышали. Впрочем, девушка быстро успокоилась, и до конца службы мы досидели в молчании.