Успокоившись, вернулась к разглядыванию комнаты. Буду про себя проговаривать увиденное, тогда, проснувшись, я смогу чётче вспомнить то, что со мной происходило.
Внимание привлекло тёмное пятно – небольшой камин у боковой стены. Незажжённый. Вся металлическая часть его была выкрашена чёрной краской, зато по периметру он был выложен палевыми изразцами с мелким цветочным рисунком. Справа и слева от него стояло два небольших кресла, обтянутых бледно-зелёной тканью с набивными розами.
Что странно, большого ковра в комнате не наблюдалось. Но точечно то тут, то там были разбросаны крошечные половички, предназначенные разве только, чтобы ноги не касались пола. Но не более. Так вот, парочка таких размещались перед креслами.
Сама кровать, на которой я лежала, оказалась весьма просторной. Высокие ажурные стойки по углам придавали ей массивности, что усугублял огромный балдахин, заканчивающийся кистями. Хотя… по-моему… это просто огромный пылесборник.
Между двух окон располагался небольшой столик с придвинутой банкеткой. Судя по баночкам, коробочкам и щёткам на нём, использовался сей предмет как туалетный. А непонятно пятнистый чёрно-серый квадрат в рамочке, скорее всего, является зеркалом.
Ну что сказать… Средненько. Хотя, учитывая обстановку под старину, довольно стильно. Но во сне ожидала увидеть более «дорого-богато». И… я подозревала у себя больше вкуса.
Вздохнув, прикрыла глаза. Я засыпаю? Хм, а можно спать во сне? Хотя… Интересно… говорят, во сне человек не может увидеть себя в зеркале. Нужно попробовать.
Откинув тёплое одеяло, сразу начала мелко подрагивать, несмотря на длиннющую ночную рубашку. В комнате было достаточно прохладно, но, будучи укрытой, я этого не замечала. Можно ли во сне силой мысли разжечь камин? Интересно, станет ли мне от этого комфортнее?
Кажется, меня знобило, потому что я с трудом смогла сесть. Допустимо ли во сне болеть? Окружающие предметы заметно покачивались. Тело начало уже откровенно штормить. Пришлось схватиться за ближайший столбик и уткнуться в него лбом.
Закрытые глаза и неподвижность принесли немного облегчения. Но озноб никуда не делся.
Внутри поднималось раздражение, и, отведя голову в сторону, я сморщилась и чихнула, старательно отодвинувшись от столбика. Не хватало ещё стукнуться об него. Интересно… можно ли получить сотрясение мозга во сне?
Шмыгнув парочку раз носом, открыла глаза, уставившись на пальцы с коротко обрезанными ногтями.
Кисть руки, которой я придерживалась за стойку, была мало того что немного грязной, так ещё и очень тонкой и явно юной. Ни суховатой кожи, ни возрастных морщинок и пятен. Точно не моя. Хотя… может, во сне я помолодела?
Желание посмотреться в зеркало стало просто нестерпимым, словно зуд от укуса комара.
Опустив ноги на пол, я не попала на половичок, и тело прошибло холодным импульсом. Выругавшись матом, заставила себя встать и, придерживаясь за кровать, медленно двинулась к туалетному столику.
Усевшись на банкетку, постаралась тут же разместить ступни на коврике. Хорошо… Закрыв глаза, пару раз выдохнула и, решившись, развернула на себя облупленное зеркало.
Вглядевшись в отражение, вскрикнула и неожиданно начала заваливаться назад.
Глава 2
В черепной коробке пульсировала боль. Она отдавала в затылок, словно меня от души приложили по голове кувалдой. Ко всей этой «прелести» добавлялся шум в ушах да прострелы в висках. И, как вишенка на торте подобного «счастья», на меня напал кашель. Думаю, это и вырвало из беспамятства. Содрогалась я от него всем телом, как пьяный монтёр, ткнувший случайно не туда. И только прекратив трястись, смогла позволить себе небольшой стон.
– А-а-а-а-а…
Он, впрочем, не избавил от страдания. Только дал возможность выдохнуть перед тем, как очередной виток боли захлестнёт разум. Правда, в этот же момент я ощутила, как к моему многострадальному затылку приложили что-то холодное.
Благодать… Тиски, сжимающие голову, немного отпустили.
– Это уже хамство с твоей стороны, Элис! – услышала я совсем близко и осторожно приоткрыла глаза, пытаясь сфокусироваться. – Только мистер Джонс сказал маме, что ты идёшь на поправку, и вот… сразу же разбиваешь голову, и тебе снова нужна помощь и сиделка. У тебя совершенно нет совести! – обиженно оттопырив губу, произнесла девушка лет восемнадцати.