Мужчина, хоть и был весьма удивлён, кивнул и присел рядом. Дождавшись, когда перед нами расставят чашки, я поставила коробочку на стол и, сняв с неё крышку, предложила угоститься. Хозяин гостиницы взял сначала чизкейк, видимо, соблазнившись свежей клубникой. Попробовав, он согласно закивал. Запив вкус, перешёл к бисквиту. Тут он задумчиво покрутил головой. Когда же дошёл до эклера, то, закрыв глаза, долго причмокивал.
– Это очень необычно, мисс Стонтон, и я уже с нетерпением жду владельца столь интересного дела. Теперь понимаю, почему вы так в нём заинтересованы, – заявил он, улыбнувшись и стараясь подавить смех. – Передайте, что я сразу готов сделать ему заказ.
Хмыкнув, я кивнула и, ухватив Кэтрин за руку, покинула заведение.
Всю дорогу в поместье раздумывала над своей проблемой. Взвесив все за и против, я признала, что без мужчины-представителя всё-таки не обойтись.
– Остановись! – Я ткнула в спину кучера, когда шум отвлёк меня от размышлений.
На дороге парочка малолетних «разбойников» докапывалась до седого мужчины в грязных обносках. Я бы проехала мимо, если бы не posh english, на котором он на них ругался.
[1] Джой – от английского joy – «радость».
[2] Георг III родился 4 июня 1738 года.
Глава 15
– Не стоит, мисс Элис, – произнёс кучер, но всё же остановился.
– Нужна ли помощь достопочтенному джентльмену? – крикнула я, угрожающе выставив из коляски трость.
Джек, наш «водитель», даже встал на козлах, воинствующе расправив свой кнут. Не знаю, что больше подействовало на «злодеев». Скорее всего, просто не захотели связываться с аристократками. Как бы то ни было, малолетки отошли от лежащего на земле мужчины, и, презрительно сплюнув на землю, один из них произнёс:
– Надеюсь, ты всё запомнил, но мне и повторить нетрудно…
Развернувшись, «разбойнички» скорым шагом направились в городок, старательно делая вид, что не убегают.
– Вам нужна помощь? – переспросила я, вернув взгляд на лежащего мужчину.
Тот, видимо, хотел что-то ответить, но глаза его закатились, и он обмяк.
– Дьявол, – чертыхнувшись, я принялась вылезать из коляски.
Наклонившись над пострадавшим, заметила, как на земле под его головой стало расплываться тёмное пятно. Ё-ё-ё-ё-перный театр. Ещё один ушибленный на голову. Вот не хватало!
– Джек… – обратилась я к кучеру, схватив лежащего мужчину за рукав.
– Нет, мисс Элис, – перебил тот меня, видимо, правильно уловив мысль. – Мистер Стонтон будет против… и это слабо сказано…
– Но не бросать же нам его здесь, на дороге… это как-то не по-христиански, – попыталась я воззвать к его совести, правда, мало рассчитывая на успех.
– Ваш батюшка меня уволит за такое… – произнёс кучер, всё-таки приближаясь ко мне.
– Может, получится устроить его на излечение у кого-то в Троули Боттом? Я заплачу за постой и лекарства.
Мужчина нахмурился и более заинтересованно взглянул на лежащего на земле. Он уже хотел было ответить отказом, учитывая его качание головой, но я продолжила:
– Помнишь, Джек, как пастор Мэтью на проповеди рассказывал про доброго самаритянина[1]? Он один помог пострадавшему человеку. Господь запомнил его по такому поступку. Думаю, это урок всем нам… – нравоучительно произнесла я с надеждой.
– Ну… если как самаритянин… – пробормотал кучер, почёсывая затылок. – То я тогда его к себе домой возьму. Но ведь вы дадите денег на доктора, мисс Элис? Вы же пообещали…
– Конечно, дам… бери его… – дёрнула пострадавшего за рукав. – Нужно уложить в коляску.
Приняв решение, кучер больше не колебался и, подхватив мужчину под мышки, поволок к колымаге. Кэтрин пришлось тоже выйти, и Джек аккуратно усадил беспамятное тело на пол нашей тарантайки, прислонив голову к сиденью. Мы с сестрой осторожно устроились там же. Она при этом сильно кривилась (что вполне понятно, от лежащего тела шло стойкое амбре давно немытого тела с примесью сивушных масел дешёвого пойла и даже, телесных испражнений), но молчала.
Уже давно приметила, что при показной браваде «старшинства» Кэтрин была скорее ведомой, чем лидером в нашей паре. Ну а я этим беззастенчиво пользовалась… и, кажется, не только сейчас, после попадалова. Но даже до этого моя предшественница без зазрения совести манипулировала сестрой для своих нужд. Так что удивления подобное поведение у домочадцев не вызвало. А я, чем сильнее вживалась в своё новое существование, тем чаще чувствовала попытки «прорыва» характера доставшегося тела. Может это, конечно, и подростковые гормоны, но изредка возникающие желания каких-то безумств сначала удивляли. А сейчас же приходилось постоянно контролировать свои порывы и слова.