– Неужели ты читала Гераклита? – удивлённо поинтересовалась Мария.
– Слышала где-то… – пожала я плечами, – может быть, даже от тебя.
Вот чего было у сестрицы не отнять, так это желания постоянно вставлять в свою речь умные изречения к месту и нет. Фанни это очень раздражало, старшие сёстры тяжко вздыхали, младшие обычно закатывали глаза, и только Эдмунд Стонтон ехидно щурился и сдерживал улыбку.
Мы довольно долго сидели на солнышке вдвоём и уютно молчали, пока в дверях не показалась Сара и не позвала одеваться. Крики к тому моменту уже прекратились, значит, все разошлись по комнатам. Теперь ещё пережить местное «неведение красоты» – и можем ехать.
Я уже говорила, что кареты в нынешнее время – это зло? А теперь представьте, что в эту коробку набились шесть человек, словно шпроты в банке. Даже открытые окна мало помогали.
Могли бы взять открытый экипаж, но нет же… у Фанни была истерика: испортим причёски. И вот… прижавшись друг к дружке, словно сиамские близнецы, мы тряслись в этом душном средстве передвижения. Двух пухляшек честно распределили между двумя сторонами. Фанни ехала со мной и Кэтрин, Джанет – с Марией и Лиззи. Хорошо хоть уже время близилось к вечеру, и на улице стало прохладнее. Днём мы бы задохнулись. Несчастная пятая точка была отбита, а виски ломило от жуткой головной боли, всё-таки я не полностью отошла после болезни. Если бы не близость расстояния (на дорогу ушло не больше сорока минут), меня из кареты точно бы выносили. И так я со своей клюкой портила весь вид благородного семейства.
Эх-х… жутко вспомнить, чего мне стоил этот скандал с Фанни, когда она увидела меня перед каретой с тростью. Думала, её кондрашка хватит. «Как же танцы?» – верещала она. Я ведь в последнее время передвигалась почти без помощи и опоры, радуя родных скорым выздоровлением. Даже старалась делать гимнастику, когда никто не видит. Так что мамочка рассчитывала, что все её дочери будут блистать на вечере (надо ж их как-то замуж пристраивать). И как раз из-за танцев я палочку с собой и взяла. Ну как объяснить родительнице, что никаких па я не помню? Вот понаблюдаю несколько балов, с Кэтрин потренируюсь, тогда можно и на площадку «выплывать». А сейчас только людей смешить. Нет уж! Спасибо! Без меня. Так что на причитания матери у меня был один ответ: «Я плохо себя чувствую, а будешь настаивать, вообще дома останусь!» Вы бы видели эти анимешные глаза! Услышать такое от младшей дочери, которая раньше за танцы убить была готова.
Так что поднималась я по нескольким парадным ступеням под руку с Кэтрин, опираясь на отцовскую трость. Сам мистер Стонтон встречал нас перед дверьми, дабы войти вместе с нами в залу. Объявлений никто не делал. Почти все присутствующие были знакомы друг с другом, кроме нескольких приезжих и гостей, что привели с собой местные.
Хартфордшир и так не самое большое из графств, а уж аристократическая среда областного общества – это весьма узкий круг. От силы семей двадцать (плюс-минус) были оценены Фанни Стонтон как приемлемые для посещения, к ним мы ездили изредка на обеды. Приглашений, конечно, было намного больше… но снобизм новоявленной аристократки… он оказался тяжелее, чем у представителей старинных родов.
Как бы то ни было, предоставленный для бала дом был буквально забит народом. Навскидку не менее двухсот человек оккупировали сегодня Селл Парк. Родители, шедшие под руку перед нами, постоянно со всеми раскланивались, здоровались и перекидывались ничего не значащими фразами. За ними в кильватере шли мы: первыми – две старшие дочери, Мария – в одиночестве, и я с Кэтрин – замыкающими. Последним доставались лишь улыбки от знакомых.
Доставив нас к расставленным у стеночки диванам и стульям, отец тут же сбежал. Скорее всего, дел у него и без нас полно. Через минуту старших мисс Стонтон увела куда-то Миранда Ривз. Она была лет на пять старше Джанет и считалась уже старой девой. Правда, чепчик пока не надевала, но соседи судачили, что, если к тридцати годам она так и не сможет найти себе мужа, ей придётся это сделать. Однако… шансы на брак, по моему мнению, у неё были даже выше, чем у Джанет. Ведь хотя она и не была такой красавицей, как моя старшая сестра (если быть честной, она была даже не милой, скорее, посредственной, даже можно сказать блёклой), но уж приданое за ней давалось намного приличнее. Не менее шести тысяч фунтов. Поговаривали даже, что её старший брат был готов добавить ещё из своих личных средств, лишь бы нашёлся такой герой.
Фанни умостилась за столом с такими же мамашами дочек на выданье, как и она сама, оставив нас с Кэтрин сидеть на диванчике у окна.