Основной темой его спича стала патронесса его прихода – леди Эмма Блай, графиня Дарнли. По словам кузена Пауэра, её поместье Чилхем Холл представляло собой образец высокого стиля и богатства. И конечно же, сама хозяйка обладала всеми возможными добродетелями. Он в таких подробностях перечислял оказанные ему знаки внимания от столь высокопоставленной особы, что вызывал зевоту у всех присутствующих. Даже Фанни, столь падкая на сильных мира сего, с заметным усилием удерживала заинтересованное выражение лица. Ведь только она оказалась готова поддерживать беседу с гостем. Отец лишь старательно воздерживался от смеха.
После чая мистер Стонтон тут же сбежал к себе в библиотеку, посетовав на обилие дел и убеждая гостя, что женская часть семьи будет рада его обществу.
Во время готовки я тихо беседовала с Марией, предлагая ей присмотреться к кузену. Ведь он оказался из выбранной нами когорты мужчин. А тем более так удачно наследовал отцу. Так что у нас был подготовлен «экспромт». Увесистый философский фолиант был вручён Чарлзу, и тот открыл его на заложенной странице, намереваясь развлечь дам чтением.
В перерывах между абзацами под моими одобряющими взглядами сестра задавала вопросы по теме (естественно, ведь она только пару дней назад закончила его читать). Вскорости эти двое довольно активно беседовали и, кажется, даже немного спорили. Но увидев мои нахмуренные брови, Мария улыбнулась и попросила кузена продолжить чтение.
Для остальных эта часть вечера прошла довольно нудно. Когда же через час Эдмунд Стонтон всё-таки вернулся в гостиную и предложил мистеру Пауэру сыграть в карты, все с облегчением выдохнули.
Перед сном я отправилась к матери, дабы направить её неуёмную натуру в правильное русло. По оговоркам Чарлза о восполнении будущего урона и его недвусмысленным комплиментам Джанет вскорости родителям стало понятно, к чему он клонит. С утра Фанни, естественно, расскажет ему о наличии у старшей поклонника, но мне совершенно не хотелось безобразной истории со сватовством к Лиззи и последующим бегством к Ривзам.
– Считаю, что кузен был бы неплохим выбором для Марии, – заявила я, стоя позади матери, пока та расчёсывала свои волосы перед сном.
– Но почему? – возмутилась женщина. – И хоть, конечно, для Джанет сейчас это предложение не подходит, но почему ты обделяешь Лиззи? Она следующая по старшинству и красоте, да и отец будет рад, если поместье получит его любимица.
– Вы разве плохо знаете свою вторую дочь, мама? Она ему откажет, и, скорее всего, в довольно неприглядной форме. А наш гость очень щепетилен к своей особе, как вы, надеюсь, заметили. Боюсь, в этом случае всё может кончиться не только ничем хорошим для нас, но и вновь случится разрыв с наследником. Вы разве хотите этого?
– Ты ошибаешься… – не слишком уверенно заявила Фанни, сжимая в руках расчёску.
– Поговорите с ней сами. Заранее… Нам нельзя ошибаться, – произнесла я, покидая комнату.
Примерно через час дверь нашей с Кэтрин спальни распахнулась, и вошла мать, еле сдерживая раздражение. Она уселась на пуфик и заявила:
– Несносная девчонка, она даже отца не побоялась!
– Папа просил её дать согласие? – с удивлением переспросила я.
– Нет, – поморщившись, произнесла Фанни, – хотя я и просила его повлиять.
– Так вы согласны поставить в этой партии на Марию? – поинтересовалась я.
– Но что я скажу милашке Чарлзу? – плаксиво спросила женщина.
– То же, что и про Джанет, что её сердце уже занято другим, – ответила с улыбкой.
С утра все заинтересованные готовили мизансцену. Поймав до завтрака кузена, Фанни со счастливым предвкушением рассказывала ему о том, что две старших её дочери вот-вот должны будут обручиться, так как она заметила наличие у них сердечных привязанностей. Новость не вызвала у гостя радости, и далее он шёл с недовольным выражением на лице. Затем мать умело переключила разговор на Марию. Образована, начитана (да вы сами вчера с ней беседовали о чём-то, большинству непонятном), умеет вести хозяйство и отменно готовит. Управление любым поместьем ей будет по плечу. А как она музицирует!.. Кому-то достанется не жена, а ангел!
Во время разговора, Фанни незаметно направляла гостя в нужную мне часть сада, где в обрамлении цветов находилась Мария. С рассвета я работала над её образом. Чтобы он был одновременно и возвышенным, и… сексуальным. Пришлось при помощи матери надавить на сестру и, использовав все знания двадцать первого века, нанести макияж.