«Что за Гринч такой в Британии имелся?» – подумала я.
И тут шокированной мне поведали весьма занимательную историю, произошедшую не так давно… буквально сто пятьдесят лет назад.
Старый Нолл[1] в то недолгое время, когда Англия была республикой, умудрился протащить в парламенте закон о «религиозных праздниках» и запретил те из них, что официально не были упомянуты в Евангелии. Под запрет попало не только Рождество, но и Троица, а также Пасха. Просто особо ретивым пуританам не нравилось, с каким размахом их отмечало большинство населения, соревнуясь в чревоугодии и распитии эля, что шло вразрез с их верованиями. Правда, торговля в это время, наоборот, расцветала, ведь люди не только объедались, но также и дарили подарки.
И вот тогда-то… наступило время протестантской умеренности и рачительности. Хотя… после запрета многие несогласные продолжали праздновать тайком. Но, без прошлого размаха: проводились даже какие-то подпольные церковные богослужения. Лишь с реставрацией монархии все законы времён правления Кромвеля были объявлены недействительными, и празднования возобновились. Но долгая гражданская война привела к крайнему обнищанию. Никто уже не давал таких длинных выходных, да и из всего веселья остались только богослужения в церкви да домашний обед для всей семьи.
А вот подарки… их теперь дарили на Новый год! Чтобы обойти вопрос правильных и неправильных религиозных праздников. А про украшения живых елей, тем более в доме, никто слыхом не слыхивал.
Я долго огорошенно пыталась вспомнить, когда же эта традиция вообще появилась. Знаю, что в Российскую империю окончательно её завезла жена Николая I. А до этого был перерыв от времён Петра, что уже пытался насадить этот обычай. Но тот как-то не прижился.
Хотя точно помню, что в викторианскую эпоху уже вовсю печатались различные открытки с рождественской тематикой и нарядными ёлочками. Видела несколько таких на британских аукционах. Там были и весьма странные, к примеру, дохлые птички с поздравительным текстом на них. Англичане вообще имеют свой, весьма специфический юмор.
Кэтрин меня «успокоила», что после рождественского ужина у нас в семье обычно играли в различные праздничные игры и пели. Так ещё проводил время старый Стонтон.
– Правда, ничего увлекательного… – грустно прошептала она. – Вот Дэнни рассказывал, у них в Норфолке играют в «дракона». Вот это я понимаю, развлечение!
После того как сестра объяснила мне принципы игры, я запретила ей даже думать о подобном. Это же просто опасно! Уши оборву лейтенанту!
А правила весьма просты: в широкую плоскую миску высыпали горсть изюма, заливали его до краёв бренди и… поджигали. Спросите, в чём суть игры? Всё очень просто: участник, почувствовавший себя «драконом», должен был выловить изюминку из миски… ртом!
Представляю степень обгорелости таких игроков. Да и волосы спалить недолго.
Спасибо, дедушка, что имел твёрдый ум и нормальные понятия об «увлекательности».
Церковь, куда мы все направились в утро сочельника (включая лондонских гостей), была красиво украшена. А благодаря холодной (где-то около пяти градусов тепла), но сухой погоде нам не пришлось утрамбовываться в кареты.
Честно. После некоторых совместных «семейных» поездок я страшно полюбила ходить пешком. Хотя в прошлой жизни не мыслила себя без машины. Даже если это грозило долгим стоянием в пробке. Просто выезжала пораньше, учитывая заторы.
В этом же времени я сознательно стала адептом пеших прогулок, ведь альтернатива – мне придётся тесниться с семьёй в трясущейся коробке, отбивая зад.
Рождественская служба мне понравилась, а вот случайно подслушанный разговор Фанни с Лиззи – нет. Мать, как всегда, зацепилась языками с одной из подружек, и лишь с десяток раз похваставшись будущей свадьбой средней дочери, соблаговолила направиться к ожидающей её семье. Лиззи притормозила её через пару шагов и с недовольством поинтересовалась, почему «милашку Гаррета» не пригласили на праздничный вечер. Она буквально потребовала послать со слугой записку, чтобы молодой человек успел прибыть вовремя. И хоть на лице сестры это не отобразилось, голос её буквально сочился недовольством и раздражением.
Я в этот момент помогала тёте с сыном, и мы двигались медленно, так что оказались достаточно близко, чтобы расслышать столь страстный монолог Лиззи. Маргарет Тревис даже обернулась к ним, с удивлением разглядывая вторую по старшинству сестру. Я же ехидно хмыкнула.