Примерно представив своё месторасположение, я попросила Сару принести мне любую из папиных газет. Сто процентов он их заказывает, учитывая постоянно курсирующие дилижансы. Потому как спрашивать её ещё и про нынешний год будет большим перебором.
Всё своё время уделять только мне Сара не могла, и была она не служанкой, а горничной. Притом приставленной ко всем сёстрам сразу, и только у матери была личная камеристка. Потому свою газету я получила лишь с ужином.
Аккуратно усадив меня (всё-таки резкие движения пока противопоказаны), Сара поставила маленький столик на кровать и уже на него водрузила поднос с едой. А затем, улыбнувшись, вытащила сложенную газету, спрятанную за передником. Положив её рядом со мной на постель, она тихо ушла.
Забыв про ужин, я схватила газету и развернула её. Первое, что бросилось в глаза, естественно, было название: «Лондон Кроникал» (*The London Chronicle) и даты «с четверга, четвёртого апреля, по субботу, шестого апреля, тысяча семьсот девяносто девятого года»[2].
Пре-е-е-елесть… Я откинулась на подушки. Так, с-с-с-спокойно. В принципе, примерно на это время я и ориентировалась, увидев платье Фанни Стонтон. Но догадываться и получить подтверждение – разные вещи. Не думаю, что Сара принесла мне газету многолетней давности. Выглядит новой и даже ещё немного пахнет краской. Но руки не пачкает. Хотя наверняка камердинер проглаживает её горячим утюгом, перед тем как передать новую газету хозяину.
Итак… что я помню об этом периоде? Да в общем-то ничего. В Европе бесконечные войны антифранцузских коалиций, в России ещё, кажется, правит Павел. Американцы уже вроде лет двадцать назад объявили независимость. Негусто. И как тут жить?
Ладно, будем есть бегемота по кусочкам. Я только очнулась, с повреждениями головы, а уже строю наполеоновские планы по захвату Британии. Гы-гы-гы… кстати… этот корсиканец сейчас, кажется, на пике популярности и мечтает о том же самом. Конкурент, однако!
Я вернулась к рассмотрению газеты. М-да… рыхлая бумага величиной немного больше привычного мне размера А4, состоящая из восьми страниц. Судя по аккуратным, но всё-таки заметным верхним разрезам, она печаталась одним листом и просто складывалась в два раза.
Текст, разделённый на три колонки, шёл сплошным потоком. Ни картинок, ни фотографий. А, впрочем, её, кажется, ещё даже не изобрели.
Внимательно читать не стала, просто пробежала по диагонали. Иностранные новости, обзор перемещения королевской семьи, купли и продажи, даже котировки некоторых акций, а также какие-то художественные и театральные новости столицы. На четвёртой странице голова резко заболела. Отложив газету на кровать, я решила всё-таки поесть и отрубилась от усталости.
Пришла в себя так же резко, как и заснула. Видимо, насыщенные первые часы негативно сказались на организме, но молодость брала своё, и недолгий сон пошёл на пользу. О чём тут же сообщил и мочевой пузырь.
Подноса с едой на кровати уже не было, так что о больной не забыли и служанка ко мне заходила. Но вот что делать с резко проснувшимися позывами в туалет, было непонятно.
Я видела призывно висящий шнур от колокольчика для вызова слуг в дальнем от меня углу комнаты, но, опасалась, что моё путешествие к нему до добра не доведёт. Но и делать это всё дело под себя совершенно не хотелось.
Впрочем, Сара показалась мне вполне вменяемым человеком, так что под кроватью наверняка должен быть горшок. Надо только попробовать аккуратно спуститься на пол.
Откинув одеяло, я вновь озябла. Что же они камин не включают-то? Стараясь не делать резких движений, медленно села и, придерживаясь руками, аккуратно повернулась, свесив ноги с кровати. Так… где там этот огрызок коврика? Найдя его, немного подкорректировала своё положение и, сев поудобнее, уткнулась взглядом в небольшой ручной колокольчик, стоявший на подставке у изголовья. Ё-ё-ёперный театр… Стараясь не крутить лишний раз головой по сторонам, я его и не заметила. А слуги и этот момент предусмотрели. Пришлось проделывать все манипуляции в обратную сторону.
На мои звонки довольно долгое время никто не откликался. Я уже думала плюнуть и снова попытаться добраться до горшка самостоятельно, но тут дверь наконец открылась и в проёме показалась голова Кэтрин.
– И чего ты трезвонишь? Знаешь же, что в это время слуги ужинают и слышат только стенные колокольчики.
– Я не дойду, могу упасть. А ты была бы хорошей сестрой и помогла.
Девушка зашла в комнату и, сложив руки на груди, язвительно спросила:
– Позвонить за тебя? А ведь ты мне нагрубила сегодня!