– Кажется… – задумчиво произнесла я, – девушки стремятся выглядеть более утончёнными и нежными в глазах объекта своего интереса. А не как слон в посудной лавке.
– Но весьма милый и обворожительный слон… – с широкой улыбкой отметил мужчина.
– А что… Лиззи уже больше не является объектом вашего интереса? А то как-то обидно за сестру… – со смехом перевела я тему, прищурившись.
– Мисс Лиззи первая, кого я повстречал в вашем городе. Её внимание было очень лестно. Но, немного оглядевшись, я понял, что в саду дома Стонтон есть ещё более прекрасные цветы.
– Вы о Джанет? Да-а-а… она считается первой красавицей графства, – покивала я в ответ. – Но, матушка надеется пристроить её в более денежные руки.
По лицу Уэста пробежала гримаса, но он быстро взял себя в руки.
– Я заметила, что и вы предпочитаете найти рыбку покрупнее… тысяч на десять фунтов, к примеру… – ехидно добавила я, вновь наступив партнёру на ногу. – Если не получится с мисс Мотт, её отец навряд ли согласится на такую партию, как вы, могу порекомендовать Миранду Ривз, лучшую подругу Лиззи. У неё, правда, всего шесть тысяч, но, если немного надавить на братца, думаю, ещё парочку накинут. Там уже и возраст поджимает, и всё такое… а вам ведь не это главное.
Мужчина с интересом посмотрел в ту сторону, где стояли сестра с подругой. Затем с улыбкой вернул на меня свой взгляд.
– Вы меня подначиваете? – спросил он, старательно удерживая лицо.
– Почему же? По-дружески советую. Нет ничего плохого в том, чтобы беспокоиться о будущем.
Какое-то время молодой человек двигался молча. Видимо, вырабатывал стратегию поведения. Но музыка прекратилась, и Гаррету пришлось вести меня обратно к диванчику, где восседала Фанни. Она ему вполне благожелательно улыбнулась. В ожидании свадьбы Марии матушка была радостна и благосклонна ко всем.
Цедя бокал пунша, я наблюдала, как Уэст вновь втирается в доверие к отцу с дядей, говоря о политике и увлечённо рассуждая о недавнем перевороте во Франции, где к власти пришёл Бонапарт, став первым консулом республики. Дядя, правда, постоянно переходил на тему введённого недавно в Англии подоходного налога и связанных с этим проблем. Но Гаррет совершенно в подобном не разбирался, зато о возможных изменениях на фронте в связи со сменой правительства лягушатников, видимо, много говорили в офицерском собрании, так что молодой человек вполне уверенным тоном вещал на эту тему.
Обратила внимание, что при объявлении о следующем танце Гаррет стал поглядывать на меня с особым прищуром. Если он решится пригласить меня вновь, то это подстава. Обществом подобное воспринимается как заявление о намерениях. А мне оно надо?
Вскочив, почти столкнулась с полковником Лоу.
– Как мило, господин полковник, что вы решили пригласить меня, – улыбаясь во весь рот, ошарашила я мужчину, вцепившись в его руку, которой он придержал меня во время сшибки.
Бедному мужчине ничего не оставалось делать, как выдавить из себя улыбку и повести меня в центр залы, где уже выстраивались пары. Ему было слегка за сорок. Крупные залысины в уже припорошённых сединою висках не придавали шарма, а скорее старили. С момента прибытия он отчаянно ухаживал за мисс Рейси. Эта обаятельная девушка семнадцати лет давно была бы замужем даже с тем небольшим приданым в пять тысяч, что за ней давали, но оказалась непроходимо тупа, что отпугивало даже неприхотливых претендентов. Родители уже отчаялись её пристроить – и тут появляется бравый военный. Только мистера Рейси очень смущала такая разница в возрасте, и сейчас полковник Лоу вёл осаду семейства по всем правилам фортификации.
Закончив мучить несчастного мужчину в танце, я отправилась немного освежиться. Большая часть окон в зале была открыта, несмотря на зиму и довольно холодную погоду, но воздуха не хватало. Духота на балу стояла жуткая. Многие подходили к окнам, подвергаясь возможности простуды. Я же предпочитала вызвать Сару, протереться полотенцами и сменить нательное бельё.
Уже в конце коридора, когда я вновь входила в танцевальную залу, почувствовала, что одна сильная рука прижимает меня к упругому торсу, а вторая закрывает рот, не давая крику вырваться наружу и привлечь внимание окружающих.
Пара мгновений – и меня перемещают за пышную гардину, одну из тех, что развешаны по периметру помещения. Сначала мне показалось это глупым: мы же будем выпирать, все сразу заметят, что там кто-то прячется. Но я ошиблась. Мы оказались в небольшом алькове, примерно полтора на полтора метра. Тут, видимо, когда-то стояла статуя, но сейчас ниша пустовала.