29 juillet.
Au nom du ciel. Madame, n'йcrivez rien а ma mиre concernant mon refus а Moer. Cela ne ferait qu'un bruit inutile, car mon parti est pris.
193. H. H. Раевскому-сыну. Вторая половина июля (после 19) 1825 г. Михайловское. (Черновое)
Oщ кtes-vous? j'ai vu par les gazettes que vous aviez changй de rйgiment. Je souhaite que cela vous amuse. Que fait votre frиre? vous ne m'en dites rien dans votre lettre du 13 mai; se traite-t-il?
La vraisemblance des situations et la vйritй du dialogue - voilа la vйritable rиgle de la tragйdie. (Je n'ai pas lu Calderon ni Vega) mais quel homme que ce Sch.
On a encore une manie: quand on a conзu un caractиre, tout ce qu'on lui fait dire, mкme les choses les plus йtrangиres, en porte essentiellement l'empreinte (comme les pйdants et les marins des vieux romans de Fielding). Un consp.
Vous me demanderez: votre tragйdie est-elle une tragйdie de caractиre ou de costume? J'ai choisi le genre le plus aisй, mais j'ai tвchй de les unir tous deux. J'йcris et je pense. La plupart des scиnes ne demandent que du raisonnement; quand j'arrive а une scиne qui demande de l'inspiration, j'attends ou je passe par-dessus - cette maniиre de travailler m'est tout-а-fait nouvelle. Je sens que mon вme s'est tout-а-fait dйveloppйe, je puis crйer.
Je
194. П. А. Осиповой. 1 августа 1825 г. Михайловское.
J'arrive а l'instant de chez vous; la petite se porte trиs bien et m'a reзu de la maniиre la plus aimable. Nous avons eu un temps affreux, du vent, des orages etc. - voici toutes les nouvelles que je puis vous donner, je suppose que celles de votre intendant seront plus variйes. Recevez, Madame, les assurances de ma parfaite considйration et de mon attachement. Je me recommande au souvenir de toute votre aimable famille.
1 aoыt.
195. H. А. Полевому. 2 августа 1825 г. Михайловское.
Милостивый государь,
Виноват перед вами, долго не отвечал на ваше письмо, хлопоты всякого рода не давали мне покоя ни на минуту. Также не благодарил я вас еще за присылку Телеграфа и за удовольствие, мне доставленное вами в моем уединении - это не простительно.
Радуюсь, что стихи мои могут пригодиться вашему журналу (конечно лучшему из всех наших журналов). Я писал к.<нязю> Вяземскому, чтоб он потрудился вам их доставить - у него много моих бредней.
Надеюсь на вашу снисходительность и желаю, чтоб они понравились нашей публике.
Свидетельствую вам искреннее свое уважение Александр Пушкин.
2 августа Михайловское.
Адрес: Его высокоблагородию милостивому государю г-ну Полевому. В Москве в газетной экспедиции моск. почтам. Г-ну изд. Моск. Телеграфа.
196. П. А. Вяземский - Пушкину. 4 августа 1825 г. Ревель.
Ревель. 4-го августа.
На днях получил я твое письмо от 15-го июля, а перед тем еще. Я рад, что ты едешь в Псков, во-первых для здоровия, а во-вторых и для будущего. Только ты сделай милость, не ступи этого первого шага левшою, как Людовик 18-й, выходя из корабля в Кале, так что говорили, que c'йtait la premiиre gaucherie de la Restauration. Пусть будет этот первый шаг правый, твердый и прочный. Ты довольно вилял, но как ни виляй,
Вс придешь к тому же горю,
Что велит нам умереть!
Право, образумься, и вспомни - собаку Хемницера, которую каждый раз короче привязывали, есть еще и такая привязь, что разом угомонит дыхание; у султанов она называется почетным снурком, а у нас этот пояс называется Уральским хребтом. Надеюсь, а пуще желаю, чтобы Псков принес тебе пользу. Я русских журналов здесь не вижу и потому ни себя, ни тебя не читал в Телеграфе. Верно и меня пощипала ценсура. Я полагал, что буду здесь много заниматься и много творить: выходит, что ничем и ничего. И мой Бай, или Бей-рон бай-бай! За то сам байронствую, сколько могу. Ныряю и прядаю! Здесь есть природа, а особливо для нас, плоских москвичей. Есть будто море, будто солнце, суть будто скалы
И тайною тоской и тайной негой полный,
Гляжу на облака, луга, скалы и волны!
Здесь есть и Льва Сергеича сестра, милое, умное, доброе создание, с которою видимся раз десять в день и говорим о племяннике Василья Львовича. У меня до сей поры твоих стихов только вторая часть Онегина, вторая часть Хвостова и еще две безделки. О других стихах слышу, но рука неимет. Недели через две буду в Питере и вырву их сам из когтей Львиных. Его величество, царь зверей и царь твоих стихов читал мне Цыган. Ты ничего жарче этого еще не сделал, и можешь взять в эпиграф для поэмы стихи Державина из Цыганской песни:
Жги души, огнь бросай в сердца
От смуглого лица.
Шутки в сторону, это, кажется, полнейшее, совершеннейшее, оригинальнейшее твое творение. Твоего Шенье в темнице не знаю, но благодарю уже за одно заглавие. Предмет прекрасный. Шенье в своей школе единственный поэт французский: он показал, что есть музыка, т. е. разнообразие тонов, в языке французском. Спасибо и за трагедию, о которой мне Жуковский уже говорил: Тут есть ночь знаменитая! Вперед! - Неужели Дельвиг сердился на меня за молчание? Я хоронил и умирал, вот причины моей невежливости. Они достаточны. Оправдай меня перед ним, хотя и сам я с ним виделся и извинялся. Для Цветов дам ему своей ромашки. Вот пожалуй, что вылилось у меня здесь! Только надобно кое-что исправить. Заметь и доставь мне замечания.