Знаешь ли, что струны сердца моего опять прозвучали? Наднях я написал много стихов, так и брызгало ими. Право я думал, что рассудок во мне так разжирел, что вытеснил поэзию; не тут-то было; встрепенулась небесная, и он дай бог ноги, так что и по сю-пору не отыщу его.
Совестно мне посылать тебе сердечные мои бредни, но, если прикажешь, исполню повеление Парнасского отца и командира. Надо только, чтобы повеление писано было нецеремониально, и слово вы заменилось (26) словом ты. Тогда на вс готов. Денис Давыдов.
1834. апреля 4-го. Симбирской губернии Сызранского уезда С. Маза.
909. H. В. Гоголю. Март - первые числа (не позднее 7) апреля 1834 г. Петербург.
Вы правы - я постараюсь. До свидания. А. П.
910. M. П. Погодину. Около (не позднее) 7 апреля 1834 г. Петербург.
Радуюсь случаю поговорить с Вами откровенно. Общество Любителей поступило со мною так, что никаким образом я не могу быть с ним в сношении. Оно выбрало (27) меня в свои члены вместе с Булгариным, в то самое время, как он единогласно был забалотирован в Англ.<ийском> клубе (NВ в Петербургском), как шпион, переметчик и клеветник, в то самое время, как я в ответ на его ругательства принужден был напечатать статью о Видоке; мне нужно было доказать публике, которая в праве была удивляться моему долготерпенью, что я имею полное право презирать мнение Булгарина и не требовать удовлетворения от ошельмованного негодяя, толкующего о чести и нравственности. И что же? В то самое время читаю в газете Шаликова: Александр Сергеевич и Фаддей Венедиктович, сии два корифея нашей словесности, удостоены etc. etc. Воля Ваша: это пощечина. Верю, что Общество, в этом случае, поступило как Фамусов, не имея намерения оскорбить меня.
Я всякому, ты знаешь, рад.
Но долг мой был немедленно возвратить присланный диплом; я того не сделал, потому что тогда мне было не до дипломов - но уж иметь сношения с Обществам Любителей, я не в состоянии.
Вы спрашиваете меня о Медном Всаднике, о Пугачеве и о Петре. Первый не будет напечатан. Пугачев выдет к осени. К Петру приступаю со страхом и трепетом, как вы к исторической кафедре. Вообще пишу много про себя, а печатаю по неволе и единственно для денег; охота являться перед публикою, ко<то>рая (28) Вас не понимает, чтоб чет<ыре> (28) дурака ругали Вас потом шесть месяцев в своих журналах только что не по-матерну. Было время, литература была благородное, аристократическое поприще. Ныне это вшивый рынок. Быть так.
Адрес: Его высокоблагородию м. г. Михайле Петровичу Погодину В Москве, в Университете.
911. А. В. Никитенке. Около (не позднее) 9 апреля 1834 г. Петербург.
Милостивый государь Александр Иванович, (29)
Могу ли я надеиться на Вашу благосклонность? Я издаю Повести Белкина вторым тиснением, присовокупя к ним Пиковую Даму и несколько других уже напечатанных пиэс. Нельзя ли Вам (30) вс это пропустить? Крайне меня обяжете.
С истинным почтением и преданностию честь имею быть милостивый государь, Ваш покорнейший слуга Александр Пушкин.
912. А. В. Никитенко - Пушкину. 9 апреля 1834 г. Петербург.
Милостивый государь, Александр Сергеевич!
С душевным удовольствием готов исполнить Ваше желание теперь и всегда: да благословит только Вас Гений Ваш новыми вдохновениями, а мы готовы - что? скажете Вы - обрезывать крылья ему? По крайней мере моя рука не поднимется на это. Потрудитесь прислать мне вс , что означено в записке Вашей, и уведомить меня, к какому времени желали бы Вы окончания этой тяжбы политического механизма с искусством, говоря просто, проценсурования. Я Пиковой Дамы не подписал, потому что считаю ее только частию собрания, к которому уже заодно приписано будет: печатать позволяется.
С искреннейшим уважением и преданностию имею честь быть: Ваш, милостивый государь, покорнейший слуга А. Никитенко.
9 апреля 1834.
913. Д. H. Бантыш-Каменский - Пушкину. 10 апреля 1834 г. Москва.
Милостивый государь Александр Сергеевич!
Тяжкая болезнь жены моей препятствовала мне вс это время узнать от вас: не нужен ли вам портрет Пугачева для сочиняемой Истории его? Я видел гравированный у Платона Петровича Бекетова и могу достать верный рисунок с оного. Подлинный принадлежит к тому времени, когда самозванец был пойман. - Полагая, что сведения собранные вами, обширнее в любопытнее моих (из коих составлена мною биография мнимого Петра), желаю, однако ж, знать от вас: не имеете ли вы надобности в верном описании примет, обыкновенной одежды и образа жизни Пугачева, почерпнутых мною из писем частных особ к покойному моему родителю? - Если вам нужна и биография, я могу выслать оную. При сем прилагаю рисунок с печати самозванца. Он представлен без бороды вероятно для большего убеждения легковерных в сходстве его с императором, на которого совсем не походил.
Будьте здоровы и трудитесь для славы собственной и любезного отечества.
С истинным почтением и душевною преданностию имею честь быть Вашим, милостивый государь, покорнейшим слугою Дмитрий Бантыш-Каменский
Апреля 10-го 1834 года. Москва.
914. Г. А. Строганову. Около (не ранее) 11 апреля 1834 г. Петербург.
Monsieur le Comte
J'expie bien tristement les chimиres de ma jeunesse. L'accolade pe Lelewel me paraоt plus dure qu'un exil en Sibйrie; je vous remercie cependant de ce que vous avez bien voulu me communiquer l'article en question: il me servira de texte а sermon.
Veuillez, Monsieur le Comte, me mettre aux pieds de Madame Votre femme et agrйer l'hommage de ma haute considйration Alexandre Pouchkine.
915. И. M. Пеньковскому. 13 апреля 1834 г. Петербург.
Батюшке угодно было поручить в полное мое распоряжение управление имения его; по сему утверждая доверенность им данную вам, извещаю вас, чтобы отныне относились вы прямо ко мне по всем делам, касающимся Болдина. Немедленно пришлите мне счет денег, доставленных Вами Батюшке со времени вступления Вашего во управление, также и Вами взятых в займы и на уплату долга, а за сим и сколько в остатке непроданного хлеба, несобранного оброка и (если случится) недоимок. Приступить Вам также и к подворной описи Болдина, дабы оная к сентябрю месяцу была готова.
А. Пушкин. 13 апреля.
Адрес: В Арзамасском уезде в Нижегородской губернии в село Абрамово, оттуда - в село Болдино, г-ну Пеньковскому.
916. И. И. Лажечникову. Первая половина апреля 1834 г. Петербург. (Черновое)
С живейшей благодарн.<остью> получил я письмо Ваше 30 <марта>, и рукопись о Пуг.<ачеве>. Рукопись была уже мне известна, она сочинена ак.<адемиком> Рычк<овым>, находившимся в Оренб.<урге> во время осады. В вашем списке я нашел некоторые любопытные прибавления, которыми непр<еменно> воспользуюсь.
Несколько раз проезжая через Тверь, я всегда желал случая вам представиться и благодарить Вас во-первых за то истинное наслаждение, которое доставили вы мне Вашим первым романом, а во-вторых и за внимание, которого вы меня удостоили.
С нетерпением ожидаем нового Вашего творения, из коего прекр.<асный> отрыв<ок> читал я в альм.<анахе> Макс.<имовича>. Скоро ли он выдет? и как Вы думаете его выдать - ради бога, не по частям. Эти рассрочки выводят из терпения многоч.<исленных> ваш<их> читат<елей> и почитат<елей>. С глуб.<очайшим> и проч.
917. H. H. Пушкиной. 17 апреля 1834 г. Петербург.
17 апреля.
Что, женка? каково ты едешь? что-то Сашка и Машка? Христос с Вами! будьте живы и здоровы, и доезжайте скорее до Москвы. Жду от тебя письма из Нова-города; а покаместь, вот тебе отчет о моем холостом житье-бытье. Третьего-дня возвратился я из Царского-села в 5 часов вечера, нашел на своем столе два билета на бал 29-го апреля и приглашение явиться на другой день к Литте; я догадался, что он собирается мыть мне голову за то, что я не был у обедни. В самом деле в тот же вечер узнаю от забежавшего ко мне Жуковского, что государь был недоволен отсутствием многих камер-геров и камер-юнкеров и что он велел нам это объявить. Литта во дворце толковал с большим жаром, говоря: Il y a cependant pour les (31) Messieurs de la Cour des rиgles fixes, des rиgles fixes. На что Нарышкин ему заметил: Vous vous trompez: c'est pour les demoiselles d'honneur. Я извинился письменно. Говорят, что мы будем ходить по-парно, как институтки. Вообрази, что мне с моей седой бородкой придется выступать с Безобразовым или Реймарсом - ни за какие благополучия! J'aime mieux avoir le fouet devant tout le monde, как говорит M-r Jourdain. Поутру сидел я в моем кабинете, читая Гримма и ожидая, чтоб ты, мой ангел, позвонила, как явился ко мне Соболевский с вопросом, где мы будем обедать? Тут вспомнил я, что я хотел говеть, а между тем уж оскоромился. Делать нечего; решились отобедать у Дюме; и покаместь стали приводить в порядок библиотеку. Тетка приехала спросить о тебе и узнав, что я в халате и оттого к ней не выхожу, сама вошла ко мне - я исполнил твою комиссию, поговорили о тебе, потужили, побеспокоились; и решились тебе подтвердить наши просьбы и требования - беречь себя и помнить наши наставления. Потом явился я к Дюме, где появление мое произвело общее веселие: холостой, холостой Пушкин! Стали подчивать меня шампанским и пуншем, и спрашивать, не поеду ли я к Софье Астафьевне? (32) Вс это меня смутило, так что я к Дюме явля ться уж более не намерен и обедаю сегодня дома, заказав Степану ботвинью и beaf-steaks. Вечер провел я дома, сегодня проснулся в 7 часов, и стал тебе писать сие подробное донесение. - Посылаю тебе письмо матери, пришедшее третьего дня - буду ей писать, а покаместь обнимаю и цалую тебя, и благословляю всех троих.