Переписка 1825-1837

Servez-vous а cet effet de mon domestique qui viendra le matin se mettre а vos ordres et employez votre crйdit comme quand vous voulez une chose rйellement - et faites-moi savoir le rйsultat de votre nйgociation; vous obligrez infiniment et fonciиrement le pins dйvouй de vos serviteurs J. Miatlew.

St. Pйtйrsbourg Ce 28 Mai 1834.

<П. А. Вяземский - Пушкину:>

Приезжай непременно. Право будет весело. Надобно быть там в четыре часа, то есть сегодня. К тому же Мятлев

Любезный родственник, поэт и камер-гер,

А ты ему родня, поэт и камер-юнкер.

Мы выпьем у него Шампанского на клункер,

И будут нам стихи на матерный манер.

Адрес (рукою И. П. Мятлева): Его сиятельству милостивому государю князю Петру Андреевичу Вяземскому И. Мятлев.

Рукою П. А. Вяземского, поверх предыдущего: Александру Сергеевичу Пушкину.

946. И. М. Пеньковский - Пушкину. 28 мая 1834 г. Болдино.

Маия 28 дня 1834 году Село Болдино

Милостивый государь Александр Сергеевич!

По окладу тягол 75-й на 1834 год пересылаю к Вам с крестьян Болдинских достальной мартовской оброк 73 руб. из оных же крестьян болдинс.<ких> петровского 27 руб.- с крестьян Кистеневских петровского оброку 300 руб. всего 400 руб. асыгнациями. Болдинские крестьяне оброчные которые проживают для зароботков в Уральском и в разных отдаленных местах оттуда не высылают оброка за ними весь мартовской и петровской оброк по оному случаю никак невозможно исправно доставлять оный, всего тягол 30 в отлучке.

Высеяно в поле еравое овса на 152 десятинах 466 четвертей 7 четвериков. Ячьменю на 18-и десят. 31 четверть 2 четверика. Гороху на 1-й десят. 6 четвериков. На огородах высеянно на 8-и десят. семя коноплянного землянного 37 четвертей 4 четверика, маку на 1 1/2 десят. один четверик - по сие число засеянно 180 1/2 десятин - остается незасеянных 6 десятин в поле еравом под гречью - в озимом поле отсеянно одна десятина просою.

Роздано для крестьян на посев. Овса 120 четвертей, для них же выдано посие число на хлеб ржи 20 четвертей, остается на лицо ржи 27 четвертей 3 гарнца. Овса 60 четвертей. Как Вам угодно будет уважить о роздаче для крестьян на хлеб и посев их полей доношу Александр Сергеевичу! что естли не дать крестья<нам> на посев, то у них пролежало бы земля незасеянна. Я тем только давал хлеб и семена которые не могли обойтится без Вашей помощий - оный взаимообразный хлеб соберу сполна в осени.

Михайла Иванов отправился маия 18-го числа в Сергач, оттуда в Нижний для вытребования свидетельства - о чем доношу с глубочайшим высокопочитанием и таковою же преданностью Ваш милостивый государь всепокорнейший слуга И. Пеньковский.

947. H. H. Пушкиной. Около (не позднее) 29 мая 1834 г. Петербург.

Благодарю тебя, мой ангел, за добрую весть о зубке Машином. Теперь надеюсь, что и остальные прорежутся безопасно. Теперь за Сашкою дело. Что ты путаешь, говоря: о себе не пишу, потому что не интересно. Лучше бы ты о себе писала, чем о S., о которой забираешь в голову всякой вздор - на смех всем честным людям и полиции, которая читает наши письма. Ты спрашиваешь, что я делаю. Ничего путного, мой ангел. Однако дома сижу до 4 часов и работаю. В свете не бываю; от фрака отвык; в клобе провожу вечера. Книги из Парижа приехали, и моя библиотека растет и теснится. К нам в П.<етер>Б.<ург> приехал Ventriloque, который смешил меня до слез; мне право жаль, что ты его не услышишь. Хлопоты по имению меня бесят; с твоего позволения, надобно будет кажется выдти мне в отставку и со вздохом сложить камер-юнкерской мундир, который так приятно льстил моему честолюбию и в котором к сожалению не успел я пощеголять. Ты молода, но ты уже мать семейства, и я уверен, что тебе не труднее будет исполнить долг доброй матери, как исполняешь ты долг честной и доброй жены. Зависимость и расстройство в хозяйстве ужасны в семействе; и никакие успехи тщеславия не могут вознаградить спокойствия и довольства. Вот тебе и мораль. Ты зовешь меня к себе прежде августа. Рад бы в рай, да грехи не пускают. Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? что мне весело в нем жить между пасквилями и доносами? Ты спрашиваешь меня о Петре? идет по маленьку; скопляю матерьялы - привожу в порядок - и вдруг вылью медный памятник, которого не льзя будет перетаскивать с одного конца города на другой, с площади на площадь, из переулка в переулок. Вчера видел я Сперанского, Карамзиных, Жуковского, Вельгорского, Вяземского - все тебе кланяются. Тетка меня вс балует - для моего рождения прислала мне корзину с дынями, с земляникой, клубникой - так что боюсь поносом (64) встретить 36ой год бурной моей жизни. Сегодня еду к ней с твоим письмом. Покаместь прощай, мой др уг. У меня желчь, так извини мои сердитые письма. Цалую вас и благословляю.

Деньги шлю на имя Дм.<итрия> Н.<иколаевича>.

Адрес: Натальи Николаевне Пушкиной В Калуге на Полотняный Завод.

948. H. H. Пушкиной. 3 июня 1834 г. Петербург.

Что это, мой друг, с тобою делается? вот уж девятый день, как не имею о тебе известия. Это меня поневоле беспокоит. Положим: ты выезжала из Яропольца, вс -таки могла иметь время написать мне две строчки. Я не писал тебе потому, что свинство почты так меня охолодило, что я пера в руки взять был не в силе. Мысль, что кто-нибудь нас с тобой подслушивает, приводит меня в бешенство а la lettre. Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности (inviolabilitй de la famille) невозможно: каторга не в пример лучше. Это писано не для тебя; а вот что пишу для тебя. Начала ли ты железные ванны? есть ли у Маши новые зубы? и каково перенесла она свои первые? У меня отгадай кто теперь остановился? Сергей Ник.<олаевич>, который приехал-было в Ц.<арское> С.<ело> к брату, но с ним побранился и принужден был бежать со всем багажем. Я очень ему рад. Шашки возобновились. Тетка уехала с Н.<атальей> Кир.<илловной> - я еще у ней не был. Долгорукая Малиновская выкинула, но кажется здорова. Сегодня обедаю у Вяз<емского>, у которого сын именинник; Карамзина уехала также. Писал я тебе, что Мещерские отправились в Италию, и что Sophie три дня сряду разливалась, обвиняя себя в жестокосердии и раскаиваясь в том, что оставляет Кат.<ерину> Андр.<еевну> одну? Я провожал их до пироскафа. В прошлое воскресение представлялся я к вел.<икой> княгине. Я поехал к ее выс.<очеству> на Кам.<енный> Остров в том приятном расположении духа, в котором ты меня привыкла видеть, когда надеваю свой великолепный мундир. Но она так была мила, что я забыл и свою несчастную роль и досаду. Со мною вместе представлялся ценсор Красовский. Вел.<икая> кн.<ягиня> сказала ему: Vous devez кtre bien fatiguй obligй de lire tout ce qui paraоt. Oui, Votre A. I., отвечал он ей, d'autant plus que ce que l'on йcrit maintenant n'a pas le sens commun. А я стою подле него. Она, как умная женщина, как-то его подправила. Смирнова на сносях. Брюхо ее ужасно; не знаю, как она разрешится; но она много ходит и не похожа на то, что была прошлого году. Гр.<афиню> Сал.<логуб> встретил я недавно. Она велела тебя поцаловать, и тетка ее также. Я большею частию дома и в клобе. Веду себя порядочно, только то не хорошо, что расстроил себе желудок; и что желчь меня так и волнует. Да от желчи здесь не убережешься. Новостей нет, да хоть бы и были, так не сказал бы. Цалую всех вас, Христос с Вами. Отец и мать на днях едут в деревню; а я хлопочу. Лев ходит пешком в Царское Село, а Соболевс<кий> в Ораниенбаум. Видно им делать нечего. Прощай, мой ангел. Не сердись на холодность моих писем. Пишу скрепя сердце. 3 июня.

949. Д. Н. Бантышу-Каменскому. 3 июня 1834 г. Петербург.

Милостивый государь Дмитрий Николаевич

Не знаю, как Вас благодарить за доставление бумаг, касающихся Пугачева. Не смотря на то, что я имел уже в руках множество драгоценных матерьялов, я тут нашел неизвестные, любопытные подробности, которыми непременно воспользуюсь. Смирдину отдал я Вашу прекрасную статью о Панине. Он взял ее к себе с благодарностию. Не согласитесь ли Вы участвовать в его журнале и на каких условиях?