Ризнич вновь принял бразды правления в театре; актрисы слушаются только его. Как жаль, что вас здесь нет. Завальевский продолжает увеселять своих друзей и знакомых: сейчас у него новая затея - стать писателем. Он объехал верхом южный берег Крыма, с "Достоинством женщин" в руках, восхищаясь на каждом шагу то красотой стихов, то красотой природы, и вс это на плохом французском языке, подходящем лишь для прекрасной соотечественницы и для вашей каррикатуры, иногда даже находившей дурной вкус в его восторгах. В конце концов он свалился с лошади в разгар своих поэтических мечтаний. Откладываю до другого письма удовольствие рассказать вам о происшествиях и черточках из жизни наших прекрасных соотечественниц; а сейчас расскажу вам о Татьяне. Она приняла живейшее участие в вашем несчастии; она поручила мне сказать вам об этом, я пишу вам с ее согласия. Ее нежная и добрая душа видит лишь несправедливость, жертвою которой вы стали; она выразила мне это со всей чувствительностью и грацией, свойственными характеру Татьяны. Даже ее прелестная дочка вспоминает о вас, она часто говорит со мной о сумасбродном г-не Пушкине и о тросточке с собачьей головкой, которую вы подарили ей. Я вс время поджидаю маленького портрета с двумя первыми строками стихов, которые вы для нее написали.
Ради бога, дорогой друг, не предавайтесь отчаянию, берегитесь, чтобы оно не ослабило вашего прекрасного дарования, заботьтесь о себе, будьте терпеливы: ваше положение изменится к лучшему. Поймут несправедливость той суровой меры, которую применили к вам. Ваш долг перед самим собой, перед другими, даже перед вашей родиной - не падать духом; не забывайте, что вы - украшение нашей зарождающейся литературы и что временные невзгоды, жертвою которых вы оказались, не могут повредить вашей литературной славе. Я знаю, что ваша первая ссылка пошла на пользу вашему характеру; что вы теперь уже не такой взбалмошный, опрометчивый. Продолжайте в том же роде, затем - питайте уважение к религии, - и я не сомневаюсь, что в самом непродолжительном времени вас выпустят из проклятой вашей деревни.
Прощайте. Ваш друг А. Раевский.
21 августа 1824. Александрия, близ Белой Церкви. Мой адрес попрежнему - Киев.
(100) С большим огорчением, мой милый Пушкин, узнал я о вашем отъезде в имение отца. Итак, у меня нет надежды скоро увидеть вас. В том, что вы меняете место жительства, я не усматриваю ничего особенно плохого; я надеюсь, что это первый шаг к окончанию вашей ссылки. Я надеюсь также, что близость к Петербургу даст вам возможность часто видеться с родными и друзьями, и это значительно уменьшит скуку вашей жизни в деревне. Я давно не писал вам, так как перенес тяжелую болезнь, от которой не вполне еще оправился. Продолжайте писать мне и пишите больше и чаще. Не бойтесь меня скомпрометировать: моя дружеская связь с вами началась гораздо раньше вашей несчастной истории; она не имеет отношения к событиям, происшедшим потом и вызванным заблуждениями вашей ранней молодости. Хочу дать вам совет - будьте благоразумны; не то, чтобы я боялся их повторения, но я вс еще опасаюсь какого-нибудь неосторожного поступка, который мог бы быть истолкован в этом смысле, а ваше прошлое, к несчастью, дает к тому повод. Мне так хочется видеть вас, что если я не услышу о перемене в вашем положении, то обещаю навестить вас еще в этом году. Если же положение ваше изменится, вы должны обещать мне, что приедете ко мне не позже того же срока. Прощайте, дорогой друг, сохраните для меня всю ту дружбу, какую и раньше мне выказывали, пусть не повлияет на нее наша разлука, какой бы долгой она ни была. Прощайте! Я устал писать вам, голова плохо работает. Мой адрес прежний - Киев, на имя отца. Пришлите мне свой адрес. Н. Раевский.
(101) А покамест передай, что я припадаю к ее стопам и скажи, что она - прелестная душа.
(102) Прекрасная, добрейшая княгиня Вера, душа прелестная и великодушная. Не стану благодарить вас за ваше письмо, слова были бы слишком холодны и слишком слабы, чтоб выразить вам мое умиление и признательность... Вашей нежной дружбы было бы достаточно для всякой души менее эгоистичной, чем моя; каков я ни на есть, она одна утешила меня во многих горестях и одна могла успокоить бешенство скуки, снедающей мое нелепое существование. - Вы хотите знать его, это нелепое существование: то, что я предвидел, сбылось. Пребывание среди семьи только усугубило мои огорчения, и без того достаточно существенные. Меня попрекают моей ссылкой; считают себя вовлеченными в мое несчастье; утверждают, будто я проповедую атеизм сестре - небесному созданию - и брату - потешному юнцу, который восторгался моими стихами, но которому со мной явно скучно. Одному богу известно, помышляю ли я о нем. Мой отец имел слабость согласиться на выполнение обязанностей, которые, во всех обстоятельствах, поставили его в ложное положение по отношению ко мне; вследствие этого вс то время, что я не в постели, я провожу верхом в полях. Вс , что напоминает мне море, наводит на меня грусть - журчанье ручья причиняет мне боль в буквальном смысле слова - думаю, что голубое небо заставило бы меня плакать от бешенства <.......> Что касается соседей, то мне лишь по началу пришлось потрудиться, чтобы отвадить их от себя; больше они мне не докучают - я слыву среди них Онегиным, - и вот, я - пророк в своем отечестве. Да будет так. В качестве единственного развлечения, я часто вижусь с одной милой старушкойсоседкой - я слушаю ее патриархальные разговоры. Ее дочери, довольно непривлекательные во всех отношениях, играют мне Россини, которого я выписал. Я нахожусь в наилучших условиях, чтобы закончить мой роман в стихах, но скука - холодная муза, и поэма моя не двигается вперед - вот, однако, строфа, которою я вам обязан, - покажите ее князю Петру. Скажите ему, чтобы он не судил о целом по этому образцу.
Прощайте, уважаемая княгиня, в тоске припадаю к вашим стопам, показывайте это письмо только тем, кого я люблю и кто интересуется мною дружески, а не из любопытства. Ради бога, хоть одно слово об Одессе - о ваших детях! - обращались ли вы к доктору Мили? Что он поделывает <.......> ?
Князь
(103) с этим чудовищем, с этим выродком-сыном
(104) вне закона
(105) чувства
(106) Анета.
(107) Произведения Лебрена, оды, элегии и проч.
(108) Сен-Флорана
(109) ветрогон, вертопрах
(110) Миртиль <и> распутный волокита
(111) Беседы Байрона! Вальтер Скотта!
(112) Милостивый государь, я счел бы своим долгом послать вам свою коляску, но в настоящую минуту в моем распоряжении нет лошадей. Если вам угодно будет прислать за нею, она к вашим услугам. Если ваш брат окажет мне честь посетить меня, мне будет весьма лестно принять его и возобновить столь приятное знакомство.
Что касается цены, то, как я уже имел честь говорить вам, я хотел бы продать коляску за 1500 рублей.
Впрочем совершенно полагаюсь в этом на решение вашего брата.
Примите уверения в глубочайшем уважении и совершеннейшем почтении. Милостивый государь, ваш нижайший и покорный слуга Александр Пушкин.
Среда.
P. S. Отец мой свидетельствует вам свое почтение. Он надеется в ближайший раз иметь двойное удовольствие принять в Михайловском вас и вашего брата.
(113) вот прекрасный случай вашим дамам подмыться
(114) законным или незаконным образом
(115) резвушки
(116) Мои двоюродные внуки были бы мне обязаны этой тенью.
(117) Если то, что ты сообщаешь о завещании А. Л., верно, то это очень мило с ее стороны. В сущности, я всегда любил тетку, и мне неприятно что Шаликов обмочил ее могилу.
(118) за песенки
(119) прощай
(120) вот прекрасный случай нашим дамам подмыться
(121) дорожную
(122) [бордо] сотерн, шампанское
(123) Дорожную лампу
(124) Спички
(125) Рубашки
(126) сапожные колодки
(127) перстень
(128) Простой медальон