(129) часы
(130) Неистового Роланда
(131) Девственницу
(132) и т. д., и т. д., и т. д., и т. д., и т. д.
(133) другие времена!
(134) манеру, стиль
(135) Бальная болтовня
(136) Клеон
(137) оплошностях, зевках
(138) Беседы Байрона
(139) Фуше
(140) Бертран <и> Монтолон
(141) Наполеона
(142) но вс , что относится к политике, писано только для черни
(143) У него большие заслуги перед прекрасным полом, и я очень рад, что публично об этом заявил.
(144) Эдинбургское обозрение
(145) чудо мастерства
(146) Нет спасенья вне английской литературы.
(147) Беседы Байрона, Мемуары Фуше <.....> Сисмонди (Литература) <........> Шлегель (Драматургия) <........> Сен-Флорана.
(148) Вот женщина!
(149) Я и моя сестра от всего сердца и от всей души шлем вам привет.
(150) и т. д., и т. д., и т. д.
(151) А. Шенье.
(152) с красной строки
(153) Боульс <и> Байрон.
(154) прелестная
(155) Дорогая и уважаемая княгиня, ваше письмо причинило мне глубокую душевную боль. Я не имел понятия о несчастии, постигшем вас; не буду пытаться вас утешить, но всей душой разделяю ваше горе и вашу тревогу. Надеюсь, что в настоящее время князь и дети уже выздоравливают. Так как "Онегин" может его развлечь, я немедля начну его переписывать и пришлю ему. Напишу также брату, чтобы он выслал ему вс , что найдет у себя из моих стихов. Только прошу князя сохранить вс это для себя лично и никому ничего не читать.
Пущин напрасно рассказал вам о моих тревогах и предположениях, которые оказались ошибочными. Я не поддерживаю никаких сношений с Одессой, и мне совершенно неизвестно, что там происходит.
Успокойтесь, дорогая княгиня, если это возможно. Сообщайте мне о вашей семье и считайте меня всегда в числе самых преданных своих друзей.
24 марта.
(156) Жду ответа.
(157) <с> примечанием
(158) деликатность
(159) мне улыбается
(160) Шамфор: Все те, на кого я их написал, еще живы.
(161) Тебе разрешают писать письма, но только надписанные нашей сестрой <..... > Подобно тому, видишь ли, как я пишу Анне Ивановне Вульф под именем Евпраксии <.....> Экая чепуха!
(162) Какой любезный тон, и в каком он чудесном настроении - Как вы смели написать мне подобное письмо. Хорошо, что ваш брат вместо меня взял на себя труд сжечь его!
(163) экспромт
(164) Варианты в честь мадмуазель Н. Н.
(165) Да будет стыдно и т. д....
(166) обедню Фридриха II за упокой души Вольтера.
(167) Драматические сочинения Шиллера, Шлегеля "Дон Жуана" <.....> Вальт. Скотта <....>
(168) Сен-Флорана
(169) Флер д'оранж
(170) Альфиери
(171) она на меня дуется, а мне наплевать
(172) Подтяжки.
Сапоги.
(173) Я почел бы своим долгом переносить мою опалу в почтительном молчании, если бы необходимость не побудила меня нарушить его.
Мое здоровье было сильно расстроено в ранней юности, и до сего времени я не имел возможности лечиться. Аневризм, которым я страдаю около десяти лет, также требовал бы немедленной операции. Легко убедиться в истине моих слов.
Меня укоряли, государь, в том, что я когда-то рассчитывал на великодушие вашего характера, признаюсь, что лишь к нему одному ныне прибегаю. Я умоляю ваше величество разрешить мне поехать куда-нибудь в Европу, где я не был бы лишен всякой помощи.
(174) Не буду слагать стихов.
(175) Повторение - мать учения.
(176) Уверяю вас, что он не в плену у меня.
(177) Б. 10 мая.
Простите, дорогой друг, что я так долго не писал вам; но служебные обязанности, отсутствие досуга и общества, которое могло бы вывести мой ум из оцепенения, не дали мне возможности написать ни единого письма за полгода. Для вас первого нарушаю я молчание. Спасибо за план вашей трагедии. Что сказать вам о нем? У вас блестящие замыслы, но вам нехватает терпения, чтобы осуществить их. Итак, вам будет суждено проложить дорогу и национальному театру. - Если же говорить о терпении, то я хотел бы, чтобы вы сами обратились к источникам, из которых черпал Карамзин, а не ограничивались только его пересказами. Не забывайте, что Шиллер изучил астрологию, перед тем как написать своего "Валленштейна". Признаюсь, я не совсем понимаю, почему вы хотите писать свою трагедию только белым стихом. [Я полагал бы] Мне кажется, наоборот, что именно здесь было бы уместно применить вс богатство разнообразных наших размеров. Конечно, не перемешивая их между собой, как это делает князь Шаховской, но и не считая себя обязанным соблюдать во всех сценах размер, принятый в первой. - Хороша или плоха будет ваша трагедия, я заранее предвижу [два] огромное значение ее для нашей литературы; вы вдохнете жизнь в наш шестистопный стих, который до сих пор был столь тяжеловесным и мертвенным; вы наполните диалог движением, которое сделает его похожим на разговор, а не на фразы из словаря, как бывало до сих пор. Вы окончательно утвердите у нас тот простой и естественный язык, который наша публика еще плохо понимает, несмотря на такие превосходные образцы его, как "Цыганы" и "Разбойники". Вы окончательно сведете поэзию с ходуль.
Родители вашей графини Наталии Кагульской здесь уже с неделю. Я читал им в присутствии гостей вашего "Онегина"; они от него в восторге. Но сам я раскритиковал его, хотя и оставил свои замечания при себе. Шаховскому не удастся смастерить из него [большую] Октологию. Отрывок из ваших "Цыган", напечатанный в "Полярной Звезде" вместе с продолжением, которого я не знал, является, может быть, самой живой картиной, полной великолепнейшего колорита, какую я когда-либо встречал на каком бы то ни было языке. Браво, брависсимо! Ваш "Кавказский Пленник", хоть его и нельзя назвать хорошим произведением, открыл дорогу, на которой споткнется посредственность. Я отнюдь не поклонник [поэм] длинных поэм; но отрывки такого рода требуют всего богатства поэзии, крепкой обрисовки характера и положения. "Войнаровский" - произведение мозаическое, составленное из кусочков Байрона и Пушкина, склеенных вместе без большой затраты мысли. Я воздаю ему должное за местный колорит. Он неглупый малый, но отнюдь не поэт. В отрывках из Наливайко больше достоинств. Я нахожу подлинную чувствительность, наблюдательность (чуть было не сказал - знание человеческого сердца), удачный замысел, хорошо выполненный, наконец чистоту слога и истинную поэзию в "Чернеце", покуда Козлов говорит от себя; но зачем он избрал рамкой пародию на "Гяура", а кончил длинной парафразой одного места из "Мармион"? Он подражает, иной раз весьма удачно, вашей быстроте изложения и оборотам речи Жуковского. Должно быть, он знает английский язык и изучал Кольриджа.
Простите, дорогой друг, скучный тон моего письма, я пишу вам по обязанности, а не от избытка сердечных чувств, для этого я слишком отупел. Я сам вижу также ошибки во французском языке и в орфографии, допущенные мною, но нет сил исправить их. Пишу не для того, чтобы порисоваться; но мне хотелось бы рассказать вам что-нибудь более интересное. Напечатайте же скорее ваших "Цыган", раз уж вы не хотите прислать мне их в рукописи; ради бога, пишите мне и передайте мой привет вашему брату, которого я очень люблю, хоть видел его лишь мельком. В следующий раз я напишу вам более обстоятельно по поводу вашей трагедии.
(178) и т. д., и т. д., и т. д.
(179) Жанлис <......> Чайльд Гарольда - Ламартина.
(180) в хорошем комическом роде
(181) С. Петербург. 31 мая 1825 г.
Мой милый Пушкин,
Я не в силах выразить вам то необыкновенное удовольствие, которое доставили мне ваши прелестные стихи; это было поистине упоительное мгновение в моей жизни, и я горячо благодарю вас за него. Не мой слабый талант, но восхищение перед вашим дарованием и искренняя привязанность, которую я к вам питаю, оправдывают первое полустишие 7-го стиха; еще раз спасибо, большое спасибо: оно тронуло меня до глубины души!
Я прочел 2-ую песнь "Евгения Онегина"; это прелестно; прочел я также мелкие стихотворения; из тех, что были мне еще неизвестны, многие кажутся мне неподражаемыми: Дочь Карагеоргия, стихи из Корана и две элегии особенно привели меня в восторг. Когда я собираюсь писать стихи, то читаю моего Байрона, Жуковского и вас, и с грехом пополам воображение начинает работать, и я принимаюсь петь. Надеюсь, что ваше тройственное вдохновение не покинет меня в моей новой небольшой поэме о княгине ДолгорукойШереметевой: мне кажется, что это необыкновенно трогательный сюжет. Не решусь сказать, что "Дума" Рылеева, под тем же заглавием, лишена достоинств; однако мне кажется, что она не может служить препятствием к тому, чтобы попробовать написать маленькую поэму в 700-800 строк. У меня уже готов план, а также несколько отрывков, но сначала к вам в дверь постучится моя "Абидосская невеста".