3 августа.
P. S. Да растолкуй мне, сделай милость, каким образом платят в Ломбард. Самому ли мне приехать? Доверенность ли кому прислать? или по почте отослать деньги? —
____________
* И цалует. Зам.[ечание] Нат.[альи] Ник.[олаевны.]
651. П. А. Вяземскому. 3 августа 1831 г. Царское Село.3 августа.
Литературная Газета что-то замолкла; конечно Сомов болен, или подпиской недоволен. Твое замечание о Мизинце Булгарина не пропадет; обещаюсь тебя насмешить; но нам покаместь не до смеха: ты верно слышал о возмущениях Новогородских и Старой Руси. Ужасы. Более ста человек генералов, полковников и офицеров перерезаны в Новг.[ородских] поселен[иях] [616] со всеми утончениями злобы. Бунтовщики их секли, били по щекам, издевались над ними, разграбили дома, износильничали жен; 15 лекарей убито; спасся один при помощи больных, лежащих в лазарете; убив всех своих начальников, бунтовщики выбрали себе других — из инженеров и комуникационных. Государь приехал к ним вслед за Орловым. Он действовал смело, даже дерзко; разругав убийц, он объявил прямо, что не может их простить, и требовал выдачи зачинщиков. Они обещались и смирились. Но бунт Старо-Русской еще не прекращен. Военные чиновники не смеют еще показаться на улице. Там четверили одного генерала, зарывали живых, и проч. Действовали мужики, которым полки выдали своих начальников. — Плохо, Ваше сиятельство. Когда в глазах такие трагедии, некогда думать о собачей комедии нашей литературы. Кажется, дело польское кончается; я всё еще боюсь: генеральная баталия, как говорил Петр I, дело зело опасное. А если мы и осадим Варшаву (что требует большого числа войск), то Европа будет иметь время вмешаться не в ее дело. Впроччем Франция одна не сунется; Англии не [на что] для чего с нами ссориться, так авось ли выкарабкаемся.
В Сарском селе покаместь нет ни бунтов, ни холеры; русские журналы до нас не доходят, иностранные получаем, и жизнь у нас очень сносная. У Жуковского зубы болят, он бранится с Россети; она выгоняет его из своей комнаты, а он пишет ей Арзамасские извинения гекзаметрами.
— чем умолю вас, о царь мой небесный — — прикажете ль? кожу, Дам содрать с моего благородного тела вам на колоши, — прикажете ль? уши Дам обрезать себе для хлопошек и проч.Перешлю тебе это чисто Арзамасское произведение.
Благодарю А.[лександра] Ив.[ановича] за его религиозно-философическую приписку. Не понимаю, за что Чедаев с братией нападает на реформацию, c.['est] à d.[ire] un fait de l'esprit Chrétien. Ce que le Christianisme y perdit en unité il le regagna, [par [cet] ce fait], en popularité [617]. Греческая церковь — дело другое: она остановилась и отделилась от общего стремления христианского духа. Радуюсь, что Чедаев опять явился в обществе. Скажи ему, что его рукопись я пытался-было переслать к нему, но на почте посылок еще не принимают, извини меня перед ним. Кланяюсь всем Вашим, и желаю Вам здравия и спокойствия.
Сарское Село.
Адрес: Князю Петру Андреевичу Вяземскому в Москву в Чернышевском переулке в собств. доме.
652. П. А. Плетневу. 3 августа 1831 г. Царское Село.Получил я, любезный Плетнев, и письмо и 1500. Ты умно делаешь, что сидишь смирно в своей норе, и носу не показываешь в проклятом некогда мною П.[етер]Б[ур]ге. Не холера опасна, опасно опасение, моральное состояние, уныние, долженствующее овладеть мыслящим существом в нынешних [618] страшных обстоятельствах. Холера через неделю вероятно прекратится; но С.[арское] село будет еще долго окружено карантинами; и так свидание наше еще далеко. Что же Цветы? ей богу не знаю, что мне делать. Яковлев пишет, что покаместь нельзя за [619] них приняться. Почему же? разве типографии остановились? разве нет бумаги? Разве Сомов болен или отказывается от издания? К стати: что сделалось с Лит.[ературною] Газетою? Она неисправнее Меркурия. К стати: не умер ли Бестужев-Рюмин? говорят, холера уносит пьяниц. С душевным прискорбием узнал я, что Хвостов жив. [Он] Посреди стольких гробов, стольких ранних или бесценных жертв, Хвостов торчит каким-то кукишем похабным. Перечитывал я на днях письма Дельвига; в одном из них пишет он мне о смерти Д. Веневитинова. „Я в тот же день встретил Хвостова, говорит он, и чуть не разругал его: зачем он жив?“ — Бедный наш Дельвиг! Хвостов и его пережил. Вспомни мое пророческое слово: Хвостов и меня переживет. Но в таком случае, именем нашей дружбы, заклинаю тебя, его зарезать — хоть эпиграммой. Прощай, будьте здоровы. Сказки мои возвратились ко мне, не достигнув до тебя.