Вторник.
Ж.
Может быть захочешь показать Бенкендорфу письмо мое. Вот экземпляр без галиматьи. [1100]
—
* по крайней мере мое.
Адрес: Александру Сергеевичу Пушкину.
[На отдельном листе: ]
Вот что вчера ввечеру государь сказал мне в разговоре о тебе и в ответ на вопрос мой: не льзя ли как этого поправить? — „Почему ж нельзя! Пускай он возмет назад свое письмо. Я никого не держу и его держать не стану. Но если он возмет отставку, то между мною и им всё кончано“. — Мне нечего прибавить к этим словам, чрезвычайно для меня трогательным и в которых выражается что-то отеческое к тебе, при всем неудовольствии, которое письмо твое должно было произвести в душе государя. Ты сам будешь знать как поступить; мое дело сообщить тебе эти слова без всякого объяснения, совершенно излишнего. Сожалею только, что ты ничего не сказал мне предварительно о своем намерении, ни мне, ни Вяземскому, и даже весьма тебе за это пеняю.
Вторник поутру. Жуковский.
Адрес: Александру Сергеевичу Пушкину.
970. В. А. Жуковскому. 4 июля 1834 г. Петербург.Получив первое письмо твое, я тотчас написал графу Бенкендорфу, прося его остановить мою отставку, ma démarche étant inconsidérée, и сказал que j'aimais mieux avoir l'air inconséquent qu'ingrat. [1101] Но в след за тем получил официальное извещение о том, что отставку я получу, но что вход в архивы будет мне запрещен. Это огорчило меня во всех отношениях. Подал в отставку я в минуту хандры и досады на всех и на всё. Домашние обстоятельства мои затруднительны; положение мое не весело; перемена жизни почти необходима. Изъяснять это всё гр. Бенкендорфу мне не достало духа — от этого и письмо мое должно было показаться сухо, а оно просто глупо.
Впрочем я уж верно не имел намерения произвести, что вышло. Писать письмо прямо к государю, ей-богу, не смею — особенно теперь. Оправдания мои будут похожи на просьбы, а он уж и так много сделал для меня. Сей час от меня Л.[изавета] М.[ихайловна]. Она привезла еще мне два твои письма. Это меня конечно трогает. Но что ж мне делать! Буду еще писать к гр. Бенкендорфу.
Адрес: В. А. Жуковскому.
971. А. X. Бенкендорфу. 4 июля 1834 г. Петербург.Милостивый государь граф Александр Христофорович.
Письмо Вашего сиятельства от 30 июня удостоился я получить вчера вечером. Крайне огорчен я, что необдуманное прошение мое, вынужденное от меня неприятными обстоятельствами и досадными, мелочными хлопотами, могло показаться безумной неблагодарностию и супротивлением воле того, кто доныне был более моим благодетелем, нежели государем. Буду ждать решения участи моей, но во всяком случае, ничто не изменит чувства глубокой преданности моей к царю и сыновней благодарности за прежние его милости.
С глубочайшим почтением и совершенной преданностию честь имею быть, милостивый государь,
Вашего сиятельства покорнейший слуга Александр Пушкин.
4 июля 1834 С.П.Б.
972. M. Л. Яковлеву. 5 июля 1834 г. Петербург.Вот тебе, мой благодетель, первая глава — с богом.
973. В. А. Жуковский — Пушкину. 6 июля 1834 г. Царское Село.Я право не понимаю, что с тобою сделалось; ты точно поглупел; надобно тебе или пожить в жолтом доме, или велеть себя хорошенько высечь, чтобы привести кровь в движение. Бенкендорф прислал мне твои письма, и первое и последнее. В первом есть кое-что живое, но его нельзя употребить в дело, ибо в нем не пишешь ничего [хоче[шь]] о том, хочешь ли оставаться в службе или нет; последнее, в коем просишь, чтобы всё осталось по старому, так сухо что оно может показаться государю новою неприличностию. Разве ты разучился писать; разве считаешь ниже себя выразить какое-нибудь чувство к государю? Зачем ты мудришь? Действуй просто. Государь огорчен твоим поступком; он считает его с твоей стороны неблагодарностию. Он тебя до сих пор любил и искренно хотел тебе добра. По всему видно, что ему больно тебя оттолкнуть от себя. Что же тут думать! Напиши то, что скажет сердце. А тут право есть о чем ему поразговориться. И не прося ничего, можешь объяснить необходимость отставки; но более всего должен столкнуть с [1102] себя упрек в неблагодарности и выразить что-нибудь такое, что непременно должно быть у тебя в сердце к государю. Одним словом я всё еще стою на том, что ты должен написать прямо к государю и послать письмо свое через гр. Бенкендорфа. Это одно может поправить испорченное. Оба последние письма твои теперь у меня; несу их через несколько минут к Б.[енкендорфу], но буду просить его погодить их показывать. Скорее.