Нет ли прижимки журналу твоему от наследника Лукула? Я знаю, что Наблюдатель охает; было замечание Строгонову на счет какой-то статьи Погодина. Считай на меня — я под твоим начальством лихо служить буду. Кланяйся Вяземскому и Жуковскому и повергни меня к стопам жены своей.
Денис.
6 апреля. —
Симб. губер. Сызран. уезда С. Маза.
Вот что я дорогой мысленно сложил, только прошу не печатать:
Я помню, — глубоко, Глубоко мой взор Как луч проникал и рощи и бор И степь обнимал широко, широко*
Но зоркие очи Потухли и вы… Я выглядел вас на деву любви, Я выплакал вас в бессонные ночи!Пожаласта не давай никому даже списывать. — Есть причина этому.
1172. M. А. Дондуков-Корсаков — Пушкину. 10 апреля 1836 г. Петербург.Милостивый государь Александр Сергеевич!
Согласно желанию Вашему, дабы ускорить рассматривание издаваемого Вами журнала, я вместе с сим делаю распоряжение о назначении для этого предмета г. коллежского советника Гаевского в помощь г. Крылову, и весьма рад сему случаю доказать Вам, милостивый государь, на опыте всегдашнюю мою готовность содействовать с моей стороны к скорейшему изданию журнала и сочинений Ваших.
С совершенным почтением имею честь быть Ваш,
милостивый государь покорнейший слуга Князь Михаил Дондуков — Корсаков.
"10" апреля 1836.
Его высокобла[городи]ю А. С. Пушкину.
1173. П. А. Катенин — Пушкину. 12 апреля 1836 г. Ставрополь.Как! Ты издаешь журнал, а я знаю о том едва по слуху! Хорошо ли это, Александр Сергеевич? Не похвально.
A propos, tu ne m’écris guère, C’est mal à moi, qui t’aime tant. [1342]Я бы писал к тебе с утра до вечера во все дни живота, еслиб была возможность, писать о чем нибудь с этого того света, где я живу, коли живу. Одиночество Робинсона при мне, правда; но он был царь в своей пустыне, а я не имею и сей petite consolation [1343]. Но обо мне ровно нечего говорить, и о городе Ставрополе, и о всей Кавказской области, Грузии etc. etc. etc. [1344], также нечего; я хочу тебя слушать; ergo [1345] прошу писать, а покуда прочитать следующий эпиграмматический rondeau [1346]:
Фантазия, златое Сновиденье, Услада чувств, рассудка обольщенье, Цвет, радуга, блеск, роскошь бытия, Легка как пух, светла как ток ручья, И Диево любимое рожденье. Но вот лежит тяжелое творенье, Без рифм и стоп, нескладных строк сплетенье, И названа в стихах галиматья: Фантазия. С чего Барон, нам издающий чтенье, Хвалил ее? что тут? своя семья? Злой умысел? насмешка? заблужденье? Вопрос мудрен, а просто разрешенье: У всякого Барона есть своя Фантазия.Буде в твоем Современнике сыщется местечко для этой безделки, выдай; но, разумеется, без подписи, и не говори никому, чья она: это большая тайна, которой я ни за что кроме тебя другому не скажу. Не смею слишком пенять что ты забыл меня; не ты один; все забыли, а что все делают, в том и греха нет, по общему суждению. Худа нет, положим, но вспомнить обо мне и обрадовать было бы хорошо, и этого я жду от тебя, не как от всех.
Весь твой Павел Катенин.
Апр.[еля] 12-го 1836. Ставрополь
Адрес: Его высокоблагородию Александру Сергеевичу Пушкину.
1174. M. П. Погодину. 14 апреля 1836 г. Михайловское.Милостивый государь Михайло Петрович,
Пишу к Вам из деревни, куда заехал в следствии печальных обстоятельств. Журнал мой вышел без меня, и вероятно Вы его уж получили. Статья о Ваших афоризмах писана не мною, и я не имел ни времени, ни духа ее порядочно рассмотреть. Не сердитесь на меня — если вы ею недовольны. Не войдете ли Вы со мною в сношения литературные и торговые? В таком случае прошу от Вас объявить без обиняков ваши требования. Если увидите Надежина, [1347] благодарите его от меня за Телескоп. Пошлю ему Современник. Сегодня еду в П.[етер]Б.[ург]. А в Москву буду в мае — порыться в Архиве, и свидиться с Вами.
Весь Ваш А. П.
14 апр. Михайловское
Адрес: Его высокоблагородию м. г. Михаилу Петровичу Погодину В Москве в Университет.
1175. H. M. Языкову. 14 апреля 1836 г. Голубово.Отгадайте, откуда пишу к Вам, мой любезный Николай Михайлович? из той стороны
— где вольные живали etc [1348].где ровно тому десять лет пировали мы втроем — Вы, Вульф и я; где звучали ваши стихи, и бокалы с Емкой, где теперь вспоминаем мы Вас — и старину. Поклон Вам от холмов Михайловского, от сеней Тригорского, от волн голубой Сороти, от Евпраксии Николаевне, некогда полувоздушной девы, ныне дебелой жены, в пятой раз уже брюхатой, и у которой я в гостях. Поклон Вам ото всего и ото всех Вам преданных сердцем и памятью!