В записках ее есть некоторые противоречия и недосмотры; например: 1-е. Она говорит Кутузову, что служила уже в Прусскую войну, отличилась, и храбрость ее заметил гр.[аф] Буксгевден, а в твоем предисловии к запискам ее сказано, что она вступила в службу в 1808 году. То или другое несправедливо. Прусская война [была] началась в декабре 1806 года и продолжалась 1807 год до 8-го июня, а гр.[аф] Буксгевден был отозван в начале оной и вряд ли был лично в деле; был в деле один из его корпусов, корпус Дохтурова под Голомином, не более; разве Бенингсен заметил ее храбрость, это другое дело; но и тут все-таки ей следовало бы для того войти в службу 1806 году, а не в 1808-м.
2-е. В Записках сказано, что бригадный командир Литовского уланского и Новороссийского драгунского полков был ген.[ерал] К… неправда — был ген.[ерал]-майор гр.[аф] Сиверс. —
3. Она говорит стран. 60 „— сама поехала на гору к стенам монастыря, чтоб сменить главный ведет“. —
За то что в ночное время барышня-корнет Александров поместил ведет на горе, за то можно было бы ему сказать дурака. Ночные ведеты становятся под горой, имея ее впереди себя. Как бы небо ни было темно в ночное время, оно все-таки светлее самой горы и всякого человека или лошади, [1432] на верх ее вошедших и потому этот человек, или лошадь, или что бы то ни было немедленно оказываются от выпечатления себя на горизонт уступающем [ему] им чернотою. [C’est] l’a, b, c, du métier des Cosaques [1433].
Желательно прочесть ту часть ее Записок, в которой открывает она причину, побудившую [1434] ее идти в солдаты, вступление ее на службу и первые месяцы ее службы; — есть ли эта часть?
Не забудь пожалоста просьбу мою: напечатай прежде О партизанской войне, а потом уже Занятие Дрездена. Что же касается до стихотворений, то напечатай только Челобитную, эпиграмму Меринос — Когда я повстречал красавицу мою и только: пожалоста сделай так.
Спасибо и тебе и Вяземскому и за Наполеона и за то, что вы по Наполеоньски отломали бока этой шайки ярыжных писателей, которые вмешиваются не в свое дело и судят и рядят о благопристойности, о которой они не имеют понятия. Что это Сенковской! Это бог знает что! Каковы его критики на книги? бывало Полевой ругался площадно́, но что он перед Сенковским? — Монастырка перед своднею и какою? Маеро́вой, варшавскою. — (спроси о Маеро́вой у Вяземского) или лучше сказать монастырка перед сводником-певуном варшавским, которому и Маяро́ва платила в год 40 карбованцов, чтобы он не пел по улицам: Маяро́ва дупа смердзи. Как нет никого, чтобы [ему] Сенковскому рот зажать или обрубить пальцы, которые пером водят — или по крайней мере хоть плюх надавать!
Я еду или [[нрзб.]] переселяюсь со всей семьей в Москву, в сентебре, — или лучше сказать жена едит со всем моим народишком, а я остаюсь еще в степях для рысканья за зайцами, лисицами и волками и не прежде буду в Москве как в конце октября; пиши ко мне туда и адресуй письма на Пречистенку в мой собственный дом, бывший Бибиковой. Прости.
Денис Давыдов.
10-го августа. Маза.
1242. П. А. Вяземский — Пушкину. 11 августа 1836 г. Остафьево. Хоть Вы красавица, хоть вы и баронесса, Хоть без ума от Вас и мудрый и повеса, И стоит только Вам нечаянно, хоть раз Каленую стрелу пустить из черных глаз Чтоб сердце поразить — всё это справедливо! — Но дайте-ж Вам сказать: напрасно так спесиво Вы смотрите на нас с двуглавой высоты Баронства Вашего и Вашей красоты. Слыхал я, не чужда любовь военных шашень: Найдутся лестницы и для высоких башень. Бывают: имеют.*
Другие две шутки, переписанные Вьельгорским, у тебя. Всё это назвать бы: подражания Испанским Сегидильям. Подписывать имени моего не надо, также как и под стихами:
Не говори, красавица, for ever [1435]а выставить только Рим. — Москвы и московских я еще не видал, кроме Корсакова и К. Федора Гагарина, которые были у меня в Остафьеве. Говорят, что Современника нет в московских книжных лавках. Г-жа Соиздательница выслала ли 2-ую книжку Дмитриеву, который, говорят, ходит без парика, а то у него волоса дыбом бы встали от негодования на ваше невнимание.
Мои молодые здоровы и Вам всем кланяются.
Остафьево. 11-го августа. 1836.
Московские барыни, сказывают, ужасно сердятся на Лев-Веймара за то, что он выводит русских монахов и русские монастыри из какой-то дыры, и говорят: врет он сукин сын француз, у нас нет таких больших дыр, разве у француженок, так может быть! — А в самом деле сердятся в Москве за это описание. Много в нем хорошо сказано, а уж не может французский язык не повернуться, говоря о России. —
1243. Н. И. Павлищеву. Около (не позднее) 13 августа 1836 г. Петербург.