В ее комнате по-прежнему нет вентиляции!
Два раза был у нас Ваш брат. Жаловался, что не застает дома Кондратьева. В случае, если Кондратьев ничего не сделает, можно будет пустить в ход Шехтеля, большого приятеля Лентовского.
Поклон Алексею Сергеевичу, Истре, Дарагановскому лесу, Сергею и Василисе.
Что поделывает фальшивый монетчик?
В конце концов, пожелав всей Вашей семье благ земных, пребываю уважающим и преданным
А. Чехов.
207. Н. А. ЛЕЙКИНУ
14 декабря 1886 г. Москва.
14-го дек.
Посылаю Вам, добрейший Николай Александрович, рассказ и мелочишку. Еще на одну неделю я обеспечил себя от упреков в неаккуратности!
Левитан взял тему. Николай тоже. Когда они кончат работу, мне неизвестно. Левитан, вероятно, уже послал Вам рисунок, а Николай обещал послать...
Вчера я был у языческого бога. Он еще не переехал на новую квартиру и в январе собирается ехать в Петербург. Богиня, вероятно, пустит его, так как не протестует.
Худеков у меня не был. Кстати: скажите Буйлову, чтобы он печатал объявление о моей книге. Кроме "Новостей дня" нет нигде объявлений. Без рекламы книга не может идти.
У нас санный путь настолько приличный, что я ездил в Стрельну.
Не знаю, пришлю ли я Вам к 21-му святочный рассказ. Да и нужен ли он Вам? Вы говорили мне, что у Вас уже есть святочный рассказ Юши.
Видали Агафопода?
За сим, пожелав Вашему массажисту успеха и поклонившись Вам, пребываю
Ваш А. Чехов.
Поклон от сестры Прасковье Никифоровне и Федюхе.
Если сын Апеля не будет походить на своих родителей, то я его, конечно, не возьму. Мне нужна копия Апеля, а ублюдки и в Москве есть.
Сие письмо пойдет заказным. Значит, Вы получите его во вторник вечером.
208. В. П. БУРЕНИНУ
15 декабря 1886 г. Москва.
86, XII, 15.
Уважаемый
Виктор Петрович!
Г-жа Попырникова, издательница стихотворного сборника "Мысли и чувству" ("истеричное издание", о котором мы имели случай говорить), приезжала ко мне и просила меня, как сотрудника "Нов<ого> времени", составить ей протекцию, т. е. походатайствовать о библиографич<еской> заметке, каковую просьбу я и исполняю. Обращаюсь именно к Вам, потому что, как говорила барышня, книга послана на Ваше имя.
По вычислениям барышни, в России в настоящее время имеется 174* поэта. Так как все они не могли войти в одну книгу, то предполагается еще и 2-й выпуск.
Пожелав Вам всего хорошего, пребываю уважающим А. Чехов.
*С медицинской точки зрения, такое изобилие представляется в высшей степени зловещим: если против какой-либо болезни предлагается много средств, то это служит вернейшим признаком, что болезнь неизлечима и что для борьбы с нею медицина не имеет ни одного настоящего средства.
209. Н. А. ЛЕЙКИНУ
Между 15 и 20 декабря 1886 г. Москва.
<...>* Кроме того, добрейший Николай Александрович, посылаю Вам святочный рассказ, который я написал благодаря бессоннице. Ну-с, значит, прощайте до Нового года. Письма писать буду, а насчет произведений - "довольно!", как сказал Тургенев.
Не найдете ли Вы целесообразным (сами или через секретаря) письменно поторопить Николая с рисунками? Его я не вижу. Адрес: Плющиха, д. Смирновской, кв. No 9.
Поеду сейчас кататься по Кузнецкому.
Прощайте и будьте здоровы. Почтение Прасковье Никифоровне, Феде и цуцыкам.
Ваш А. Чехов.
К Новому году пришлю "осколок московской жизни".
* Начало письма не сохранилось.
210. А. С. СУВОРИНУ
21 декабря 1886 г. Москва.
86, XII, 21.
Уважаемый
Алексей Сергеевич!
Святочный рассказ я начал 2 недели тому назад и никак не кончу. Нечистая сила натолкнула меня на тему, с которой я никак не справлюсь. За 2 недели я успел привыкнуть и к теме и к рассказу и теперь не понимаю, что в нем хорошо, что худо. Просто беда! Завтра, надеюсь, я кончу его и пошлю Вам. Вы получите его 24-го, в третьем часу дня.
Если взглянете на рассказ, то поймете потуги, с какими он писан, и извините за то, что я опоздал и не сдержал данного обещания.
Поздравляю Вас и Ваше семейство с наступающими праздниками и желаю всего хорошего.
Искренно преданный
А. Чехов.
Р. S. Мне Бежецкий положительно нравится. Ранее я имел о нем понятие только по "Перчатке" и дорожным фельетонам, но теперь, когда Вы подарили мне его книгу и я прочел "Военных", я решительно не понимаю, почему он непопулярен. Его "Расстрелянный" гораздо лучше тургеневского "Жида", а судя по остальным рассказам, он, если бы захотел, был бы тем, чего у нас на Руси недостает, т. е. военным писателем-художником. Кроме "Рай Магомета", все остальные невоенные рассказы его слабы. Он интересен, завлекателен и, выражаясь по-женски, мил.