Выбрать главу

Выпаливаю, а у самой мысли об одном. Интересно, чем сейчас занят Путник и почему он не отвечает?

— А если предпочитаю остаться здесь? С тобой. Как говорится, скрашу твоё одиночество, — от удивления выгибаю бровь и разворачиваюсь лицом к мужчине.

— Ты серьёзно? А где же твоя подруга?

— Она уехала! Не без твоей, кстати, помощи! — он хрустит позвонками шеи, разминая затёкшие мышцы.

— Вот оно как? А я тут при чём? — становится интересно, меня втянули в неизвестную мне игру и пытаются выставить виноватой в том, чего не совершала.

— Твои выходки окончательно её доконали. Мы расстались. Надоело терпеть упрёки в свою сторону и необоснованную ревность.

— Прям-таки необоснованную? — скольжу взглядом по раскачанному телу и замечаю, как часто вздымается массивная грудь, как дёргается выпирающий кадык мужчины.

Отвожу глаза и нервно сглатываю, когда цепляюсь за темное пятно на его руке.

От запястья до локтевого сустава тянется чётко прорисованная татуировка. Практически такая же, как и у меня. Только моя сейчас больше походит на набросок, а его выгравирована уже полностью. Поджимаю губы, пытаясь незаметно повернуться так, чтобы лишний раз не светить своей красотой.

Вот же сучки, по-любому это их идея. Ничего умнее придумать не смогли.

— Ладно, может, чуть позволил себе лишнего, но как бы, — чешет затылок Антуан, заминаясь. — хочешь не хочешь, взглянешь. Ты ходишь практически всегда обнажённая.

Причмокиваю губами.

Да, да, конечно.

Очередной козёл, нашедший себе оправдание.

Конечно, не грех взглянуть, при живой то девушки.

— Так ты сегодня в одиночестве? Как и я? — перевожу тему, но опять же, не в ту степь, надо бы отправить его куда подальше, уйти и отдохнуть от настырного мужлана, но нет же. Следующая фраза вырываются неожиданно для самой себя. — Чего уж, перелезай ко мне. Посидим, выпьем!

Глава 28

Броссар ловко перешагивает через невысокую, по его меркам, преграду. В очередной раз подмечаю, что он настоящий великан. Даже я со своими метр семьдесят с хвостиком кажусь маленькой и хрупкой девочкой рядом с ним. Высокий, подтянутый и невероятно харизматичный мужчина.

— Да, Великан, — подначиваю мужчину прозвищем, которым его нарекла Саша. — тебе любое препятствие нипочём. — смотрю снизу вверх, протягивая мужчине бокалом. — Выпьешь? Боюсь, правда, что ты такое не пьёшь.

— Буду, — Антуан придвигается ко мне, перехватывает фужер у самого основания и касается своими пальцами моих. Проходится по гладкой кожи руки, как бы играя с рефлексами тела, щекочет и дразнит, завлекая табун мурашек пробежаться от пальцев ног до самого загривка волос.

Ой, чувствую, зря затеяла эту игру.

Не следует оставаться с ним наедине.

Хочу отойти дальше, в более безопасное место, хотя бы на расстояние вытянутой руки, но не могу пошевелиться. Массивные ладони сходятся на моём запястье, а стальные глаза с интересом изучают мою татуировку. Испуганно дёргаюсь. Я совсем забыла о конспирации. Сейчас он-то все и поймёт.

— Интересная у тебя татуировка. Прям как моя, — отстраняется, но руку не отпускает, смотрит то в сторону, куда-то вдаль, то на татуировку. — Откуда она у тебя?

— Тут сделала. Не помню, даже где, утром проснулась, а у меня вот, — пячусь назад, когда мужчина послабляет хватку и скрываюсь в номере под предлогом, что пошла взять ещё один бокал.

— Интересно! Очень и очень интересно. Эту татуировку я придумал. Ты знаешь, что она означает?

— Нет. Ещё разобраться не успела, — выкрикиваю из комнаты, достаточно громко, чтобы Броссар услышал. Стягивая мокрое полотенце с волос и кидаю его на кровать. — говорю же, сделала и всё. А почему они схожи, не знаю. Возможно, у мастера был подобный эскиз, — вовремя вспоминая о раскрывшихся соцветиях, оттягиваю корзины ближе к веранде. — Кстати, — разворачиваюсь с композицией в руках. — Но моя ещё не завершена.

Антуан хмыкает, это максимум, что слышу. Лицо его не вижу, поэтому приходится гадать, о чём он думает сейчас.

— Конечно. Надо узнать, откуда эскиз, — задумчиво тянет.

Вот ещё.

Не дай бог захочет узнать откуда он, а что ему там скажут? Что девочки сами настояли на подобном рисунке. А мастер — человек подневольный, что сказали, то и сделал.