Если он меня не трахнет, все сделаю сама. Но Броссар, и не собирается легко сдаваться, дразнит меня. Водит бархатной головкой по розовым складочкам, задевая чувствительный клитор, и вырывает тем самым из груди громкие всхлипы и мольбы о скорейшем снисхождении.
Входит, и вновь выходит. Распаляя желание. А я злюсь.
Мы это уже проходили.
Брыкаюсь под ним и протестую.
Упираюсь ладонями в мужскую грудь, и со всей имеющейся силой, толкаю Антуана. Мужчина, поняв, что хочу, заваливается на спину, а я, перекинув через него ногу, умащиваюсь поудобнее сверху.
Сама буду руководить процессом.
— Вот оно как? — ухмыляется он.
— Мне надоели твои тупые игры. Или трахаешься, или валишь в свой номер, — рукой подталкиваю член к влажному входу, и медленно опускаюсь на него, откидываю голову назад и блаженно вздыхаю.
Двигаюсь, задавая уверенный темп. Интенсивно верчу бёдрами, поднимаюсь и вновь опускаюсь. Мурашками покрывается всё тело. Мне безумно нравится наблюдать за Антуаном. Вот так, когда он внизу, а я сверху. То, как учащённо вздымается его грудь, а синяя венка на шеи, вздулась и пульсирует, то, как нагло он смотрит на меня, и грубо сминает ягодицы, подкидывая вверх и с громким хлопком, позволяет опускаться. Его взгляд скользит от упругой, подпрыгивающей в движении груди к плоскому животу, пальцами же, очерчивает татуировку, рождая новую волну, бьющего разрядами электричества по всему телу. Мужчина подаётся вперёд, впиваясь в губы, следом прокладывает дорожку поцелуев к шее, а затем и ниже, облизывая и закусывая затвердевшие соски. Ощущения такие, будто именно сейчас сойду с ума.
— Аня, — рычит он.
А я не слышу. Двигаюсь чаще и резче, ноги сводит судорогой, уже не чувствую ступни и икры, но остановиться не могу.
Вот-вот и рванёт. Дойду до финишной прямой.
— Аня, — Антуан хватает за волосы, оттягивая их назад, и впивается губами в нежную кожу шеи, ладонью другой руки по-хозяйски накрывает киску, пальцами надавливает на чувствительную горошину и подводит к самому обрыву.
И я лечу в пропасть. В самую настоящую бездну удовольствия. Разрываюсь на тысячу осколков, а Броссар собирает и склеивает их, подхватывая под ягодицы и переворачивая меня на живот. Утыкаясь лицом в простыни и прогибаюсь в спине.
— Какая ты мокрая, Аня. Так бы и трахал тебя днями напролёт. Ты аппетитная. Вся. Твоя сочащаяся киска, — сладко тянет, отвешивая звонкий шлепок по заднице. — упругая задница, — ещё один удар, который заставляет кричать в голос.
Ещё и ещё один удар.
Череда жгучих шлепков обрушивается на мои ягодицы. В месте удара печёт, чувствую, завожусь пуще прежнего. Готова кончить, от одного лишь прикосновения. Вздрагиваю, когда длинные пальцы скользят по розовым лепесткам и стимулируют клитор, подталкивая к новому мощному оргазму. Задыхаюсь собственным наслаждением, когда его горячий язык движется по мокрой плоти. Он не ласкает, не пробует на вкус, а просто, нагло вылизывает меня, доводя до хриплых стонов. Сотрясаюсь телом и сжимаю в зубах скомканную простынь, пытаясь хоть как-то подавить рвущийся вопль.
— Прекрасная девочка!
Сердце бешеней колотится в груди.
У меня нет больше сил и желания двигаться. Если ещё раз кончу, то точно умру, от запредельного удовольствия. Свихнусь можно. Разве может быть так хорошо? Так не бывает.
Заваливаюсь на кровать и часто дышу, совсем не унять дрожь. Тело всячески отказывается подчиняться. Вскрикиваю, потому что ощущаю резкий толчок члена между половых губ. Антуан ненасытен. Насаживает меня на свой беспощадный ствол. Вколачивается до упора, и мне не больно, член входит настолько легко, будто там его законное место. Хлюпающие звуки не прекращаются, становятся только громче и чаще, а смазки столько, что удивляюсь, как до сих пор, способна настолько сильно течь. Броссар впивается пальцами в мои ягодицы, приказывая подняться, и обрушивает новую волну звонких шлепков на задницу.
— Антуан, — всхлипываю, когда внутри всё сжимается, а тело не то чтобы покрывается мурашками, а вспыхивает ощущение, словно пронизывают насквозь острые и длинные иглы. И, чёрт возьми, не болезненные, а такими, что захлёбываюсь собственным наслаждением и кричу в голос.