Нет, не впервые допускать мужчину к столь важному и кропотливому делу. Но, именно из-за мысли, что это делает Антуан, полностью теряю рассудок. Ещё ни разу, не получала столько удовольствия одновременно. Колющая щетина подбородка касается нежной кожи, но не причиняет дискомфорт, а наоборот, удваивает и будоражит разыгравшейся интерес. Все былые впечатления теряются, стоит только Броссару нагло припасть губами к пульсирующему клитору и лёгким движением языка, подразнить его, и я, уже непроизвольно выгибаюсь в спине и хрипло постанываю, пальцами зарываясь в вьющихся волосах мужчины, сжимая их и настойчиво приказывая не останавливаться.
Антуан лишь усмехается, разводит мои ноги шире, возобновляя мучительную пытку, от которой ни за что не захочу отказаться.
Хриплю, и неожиданно даже для себя, громко вскрикиваю.
Нереально.
Просто волшебно.
Как же приятно.
Даже не хочу уточнять, где он этому научился. Иначе омрачу волшебный момент.
Антуан ломает во мне все барьеры. Отпускаю блаженный стон и, раскрываясь, как весенний бутон, позволяю бесцеремонно припадать мокрым языком к сладкой плоти. Броссар слегка прикусывает и заигрывает с чувствительным клитором, а после слизывает новую порцию проступившей влаги.
Так горячо. Так сладко. Влажно!
Чёрт возьми, слишком интимно.
Слышу глухой, внутриутробный стон, сорвавшийся с мужских губ. Этот гулкий звук, отзывается в моём теле возгласом восторга, прокатившимися мурашками по позвоночнику.
— Антуан, — не узнаю собранный голос, ведь он звучит слишком тихо и надрывисто.
Волосы поднимаются дыбом от упоительного танца и таких умелых движений. Сердцебиение гулко барабанит по ушным перепонкам, а в глазах темнеет от запредельного возбуждения.
— Броссар, — дрожу всем телом и пытаюсь свести ноги.
Дыхание учащённо, а кожа покрыта маленькими крупицами пота. Вскрикиваю и пальцами впиваюсь в раскатистые плечи мужчины, когда резкий, яркий фейерверк красок пронзает насквозь.
Глава 42
Антуан
Уже светает, а я не могу сомкнуть глаз.
Совсем не спится.
Вроде бы всё замечательно.
Складывается как нельзя лучше.
Аня прекратила свою борьбу, перестала протестовать и сопротивляться, полностью доверилась и положилась на меня! В коем-то веке полноценно расслабилась в моих объятиях и сладко спит. Кончиками пальцев скольжу по фарфоровому личику, и сам млею, от ощущений, переполняющих изнутри. Ещё никогда и ни с кем не чувствовал себя настолько живым и целостным.
Внутренний зверь кричит — Моё!
Она моя.
Всецело.
И понимаю, не смогу с лёгкостью отказаться от девушки, лишившей спокойного существования.
Аня завладела моим разумом и сердцем.
Протиснулась в самые закрома бьющегося органа и уютно обосновалась там. Заняла, именно то, законное место, которое по праву принадлежало только ей одной. Сердце никогда не билось так гулко и учащённо от одного лишь невинного взгляда, от лучезарной и такой искренней улыбки, от чарующего аромата волос и тела.
И я, просто схожу с ума.
Прижимаю Белку к груди и расслабленно прикрываю глаза, упираясь подбородком в пушистую макушку.
Ни за что не ослаблю хватку!
Вот так бы и лежал, слушал, с замиранием сердца, бесшумное и ровное дыхание, и как умалишённый, вдыхал запах её волос.
Она первый и последний лучик моего солнца.
В ней определённо что-то есть.
Что-то, что не на шутку зацепило меня, основательно выбило твёрдую почву из-под ног и лишило всякого покоя.
И меня никогда не отпустит.
Не перестанет греть и светить, лишь для меня одного.
Анна — моя, и мне дико приятно осознавать это.
Девушка невнятно бормочет себе под нос и прижимается ещё ближе, будто хочет вжаться в меня. Навсегда запечатлеть этот, поистине, чудесный момент. И я, совсем не против.
Тяжело выдыхая, аккуратно оттесняю малышку от себя и усаживаюсь на кровать, затуманенным взглядом смотрю в кромешную темноту.
Что произойдёт, когда вся правда вскроется? Когда она узнает ту истину, которую так усердно скрываю по сей день? И что будет со мной?