Точно погибну, попросту разорву душу на кусочки и навсегда запечатаю ходы к своему сердцу. И ведь, как бы ни старался отрицать очевидный факт, отгоняя дурные мысли прочь, понимаю, влюбился в Анну. В один момент потерял голову и всякий контроль над ситуацией. Полюбил настолько сильно, что не представляю дальнейшей жизни без своей Белки.
Глава 43
Антуан
Так и просидел, не шелохнувшись, до самого пробуждения Анны, боясь разбудить малышку своим шумным и частым дыханием.
Бессонная ночь пошла на пользу. Время полного уединения, помогло собрать запутанную головоломку в своей голове. Я не могу рисковать, и без того, шатким положением.
— Ты уже проснулся? — заталкиваю глубоко в себя гнетущие переживания, отчётливо отпечатывающиеся на моём лице угрюмой и задумчивой гримасой, натягиваю одну из шикарнейших улыбок.
— Да, — медленно разворачиваюсь, при этом широко улыбаюсь.
Падаю на кровать, и первым–наперво прижимаю Белку к себе, даря жаркий и сокрушительный поцелуй.
— Антуан, — сопротивляется она, упираясь горячими ладонями в мою грудь. — Ты, как всегда, сразу к делу. Мне бы в ванную.
С протяжным вздохом разжимаю объятия и откидываюсь на мягкие простыни, завожу руки за голову и с жадностью разглядываю обнажённое, и такое желанное тело чародейки. Девушка неторопливо стягивает, едва прикрывающее её грудь, одеяло и вальяжно встает с кровати, ослепляя в очередной раз, своей непревзойдённой красотой. Она выглядит потрясающе! Даже с утра, заспанная и со взлохмаченными волосами. Возбуждает настолько сильно, что пальцы на руках немеют, а к паху приливает вся кровь.
Влюблённость играет злую шутку с пошатнувшимся рассудком. Настолько сильно туманит разум, что не вижу очевидных вещей. Просто не замечаю в ней изъянов. Возможно, их и вовсе нет.
Обнажённая грудь, подобна двум созревшим вишенкам в летнюю пору. Сочные, аппетитные и налившиеся ягодки, тяжело приподнимаются с каждым новым вдохом и выдохом, а напряжённые соски — острыми пиками торчат вперёд, обрамляемые бледно-розовыми ореолами, которые то и дело, привлекают слишком много пристального внимания. Подкачанный пресс, изящные изгибы, и будоражащий аромат — беспощадно играют с моим воображением. Всё в совокупности, гипнотически действует на меня, так и хочется, поскорее прильнуть к аппетитным полушариям, и пройтись кончиком языка по самому чувствительному участку её тела. Украсть первый блаженный стон, сорвавшийся с губ Белки и полностью раствориться в ней. Упругая задница, так и продолжает, настойчиво маячить перед горизонтом.
Неужели, кто-то решил поиграть?
И ведь, большая вероятность, что с такими успехами, Анна просто не доберётся до ванной.
— Аня, — хрипло проговариваю сквозь зубы, рукой поправляя упёршийся, в хлопковую ткань боксёров, член.
Половой орган напрягся и, как всегда, готов к действию.
Свихнуться можно. Готов затрахать девчушку до потери сознания, до отчаянной мольбы о помиловании и смягчении жгучего порыва.
Мне всегда будет мало. Её мало! Хочу настолько сильно, что вот-вот наброшусь голодным зверем на глупую дичь, затеявшую опасную игру с разъярённым хищником.
— Ну что? — заправляя выбившуюся прядку волос за ухо, кокетливо переспрашивает она.
— Ты издеваешься надо мной? — недовольно пыхчу, перекатываясь на живот, членом болезненно упираясь в твёрдый матрас.
Издевается чертовка!
Стискиваю зубы и с силой сжимаю ладони. Лишь бы, хоть как-то усмирить первобытный порыв. Надолго моей выдержки точно не хватит.
Поймаю. Скручу и выдеру, как последнюю шлюшку.
А озорница тем временем, напрочь позабыв о своём, таком необходимом утреннем ритуале, вскарабкивается поверх меня, нагло усаживаясь на нижнюю часть спины. Ладонями прикасается и водит вдоль позвоночника, постепенно расслабляя напряжённые мышцы.
— Ты слишком напряжён! — лукаво бормочет она.
— Серьёзно? С чего вдруг?
— Даже не знаю, — задорно хохочет, продолжая погружать в полное умиротворение своими лёгкими движениями.