Расслабляюсь и блаженно прикрываю глаза, испуская протяжный стон, когда умелые руки плавно скользят по спине вверх, разминая теперь уже плечи.
— Ммм, — мурлычу, будто кот.
— Нравится? — слишком тихо обращается Анна, запуская длинные пальчики в мои волосы, а острыми ноготками царапая кожу головы.
— У-у-у-у, — издаю невнятные звуки.
Пусть продолжает.
Это невероятно приятно и так расслабляет.
Её руки — лекарство.
Она вся, сплошное обезболивающее.
Сейчас, будто исцеляет, и дело совсем не в массаже, а в её присутствие.
Уверенными движениями разминает затёкшую шею и напряжённые плечи.
Так можно и уснуть.
Может это какой-то хитроумный план? Усыпить меня хочет?
Резко разворачиваюсь, опрокидывая Анну на спину, снова дёргаю её на себя и наши губы почти соприкасаются.
— Антуан. Ты всё испортил! — недовольно хмурит лоб и надувает губки.
— Ничего не испортил, — прорычал, нависнув над ней. — Знаешь, — ладонями упираюсь по обе стороны от её лица, заглядывая в глубокие и влюблённые глаза. — Давай сегодня сойдём на берег? Уверен, осталось ещё уйма мест, в которых не успела побывать!
Глава 44
Игры окончены
Я выбрала послать всё к чёрту. Выключить телефон и полностью раствориться в собственном и таком неожиданном счастье.
Смогла ли простить наглую ложь? Определённо!
Сейчас всё кажется таким посредственным, и было бы весьма глупо отказываться от мужчины, предоставленного мне самой судьбой. Он мне нужен! Ещё никогда настолько сильно не нуждалась в ком-либо.
Прогуливаясь по выученным наизусть улочкам Греции, идя рука об руку с Антуаном, ощущаю себя полноценной и счастливой.
Что для счастья нужно? Оказывается, совсем немного! И весь мир меркнет, ведь смысл вселенского бытия теперь заключён в одном мужчине, любимом и таком желанном. Конечно, не могу лишний раз не съязвить и не напомнить о его глупой выходке. Но, никогда не вспоминаю о белобрысой. Опрометчиво приплетать недавно уехавшую девушку, всё же, она уже его бывшая. Омрачать отдых спорами и скандалами, так тем более не хочется.
Оставив багаж в одном из номеров отеля, с самого раннего утра, Броссар тянет по священным местам Греции, проводя маленькие, но вполне информативные экскурсии.
Поражаюсь, насколько он умён.
С ним и опытный экскурсовод не нужен — знает абсолютно всё. Стоит только открыть рот, а пальцем указать на древнегреческую статую, как без дополнительных слов — получаю ответ. Молчу о том, что мы оказались очень похожи, в дальнейшем могут возникнуть проблемы и, даже затяжные ссоры на почве ослиного упрямства и нежелания уступать, но разве, сейчас стоит заботиться об этом? Нет!
— Смотри! — восторженно вскрикивая, указательным пальцем тычу в бескрайнее небо. — Как красиво, — невесомые и пушистые облачка сбились в рыхлую, напоминающую собачью мордочку, подушечку.
— Девушка, — испуганно вскрикивает старец, когда врезаюсь в одну из торговых лавок. — Аккуратнее надо быть, — недовольно фырчит он.
Встряхиваю головой и потираю ушибленный бок.
— Ой, простите, — машинально склоняюсь и помогаю собрать, рассыпавшиеся по земле неизвестные мне атрибуты, браслеты, сувениры, атласные ленты, да и к моему большому удивлению, объёмные клубки шерстяных нитей разных оттенков. — Простите, пожалуйста, — тараторю, заливаясь багрянцем. — Сейчас мы все соберём. Только не переживайте, — пытаюсь аккуратно разложить предметы на старую, слегка потёртую столешницу небольшого ларька, но, то и дело, из рук всё валится. — Простите, — тяжело выдыхая, потираю переносицу и выдавливаю из себя измученную улыбку.
— Ничего страшного. Всё хорошо.
Щёки горят, от стыда, когда встречаюсь с серьёзным и глубоким взглядом старичка.
Ему около семидесяти, с исхудавшим и осунувшимся лицом, покрытым старческими и продольными морщинами, а огромные глаза цвета морской волны, смотрят с неким спокойствием и осмыслением. Тонкие пальцы запускает в длинную, спутанную бороду и неряшливо разглаживает её, оттягивая седые волоски вниз. Само же его одеяние — весьма скудное. Он в одной лёгкой рубахе и, когда-то изорванные штаны, небрежно заштопаны в местах разрыва, а потёртые временем сандали, расползаются по швам.