Любовь — понятие весьма сложное.
Определённо существуют сильные эмоции, от которых бесповоротно и наповал сносит крышу, но можно ли это назвать именно любовью?
В моей жизни существует лишь один пример истинных и светлых отношений, проверенных годами — это у моей бабушки и дедушки! Они пронесли свои чувства сквозь года, превозмогая огонь и воду, даже находясь в тылу врага — делили последний кусок хлеба и укрывали друг друга от вражеского, шквального огня. Дедушка по сей день, с полными глазами неподдельного трепета и острого желания, смотрит на свою избранницу, не замечая никого вокруг себя. Тепло и так бережно лелеет её и всегда находится рядом.
— Дитя, вопрос весьма непростой. И знаешь, — широко улыбается. — меня радует, что ты не спешишь кричать о своих чувствах. Хоть и вижу, что они есть. Ты влюблена в этого юношу, как и он в тебя. Но, правильно, что не спешишь. Жизнь — штука тяжёлая, и всегда надо рассуждать на трезвую голову, не отрешаться от реального мира и глупо не полагаться, на запутавшееся и поддавшееся минутному обольщению, сердце, — он пальцем указывает на мою ладонь. — поэтому я дал тебе эти нити. Повяжите их себе на руки, и если ваши чувства сильны, и так же крепки и прочны, как шерстяные жгуты, даже если судьба разведёт вас по разные стороны, вы вновь обязательно встретитесь.
Хмурю брови.
Всё кажется настолько нелепым и глупым, что и мысли не возникает завязывать у себя на запястье кусочки пряжи. Смотрю на свою ладонь, задумчиво покусывая губы, не решаюсь посмотреть на Антуана, боюсь увидеть в его глазах нерешительность, да и вовсе отчуждение.
Вроде бы просто нитки. Обычные такие, тёмно-коричневого цвета, с выбившимися ворсистыми волокнами. Без всякой символики для меня. И реального подтверждения слов старика.
Ухмыляюсь.
Не могут обычные шерстинки обладать, хоть какой-то силой и энергетикой! Чушь собачья!
— Не принимайте мои слова слишком близко к сердцу, — усмехается старик. — Я слукавил. Действительно, нити священные, но не обладают той силой, о которой я вам поведал. Не стоит так легко доверяться, дитя моё. Обычный оберег, не более того, — подмигивает мне мужчина.
Поджимаю губы и недовольно смотрю исподлобья.
Слукавил он!
Хмыкаю себе под нос.
— Если они вам не нужны, просто отдайте кому-то другому или вообще выбросьте, — говорит с неким безразличием в голосе, переключая всё внимание на подошедших покупателей.
— Ну что? Пойдём? — разворачиваюсь к Антуану, продолжая сжимать в руках никчёмный аксессуар.
Броссар смотрит сквозь меня, куда-то далеко за горизонт, и лицо такое отрешённое и задумчивое, будто серьёзно обдумывает слова торговца. Взор затуманен, и сам он отчуждён, полностью погружен в свои думы.
— Антуан? — зову его.
— А? — часто моргает и тут же меняется в лице, обволакивает тёплым и трепетным взглядом.
— Пойдём? — киваю на дорогу, ведущую прямиком к морю.
— Да, — делает шаг вперёд и вновь останавливается, оборачиваясь ко мне.
— Ты чего? — вопросительно вскидываю бровь.
— Знаешь, что? — подозрительно лыбится, кивком указывая на мою руку, именно на ту, где зажаты нити. — давай повяжем их, всё же оберег, — демонстративно шикаю. — Будет маленькое напоминаемое о нашем совместном путешествии! — широко улыбается и подходит ближе, длинными пальцами охватывает мою кисть и раскрывает ладонь. — я не верю в глупости, о которых сказал старик, но, для нас это будет значить совершенно другое. Такие нити будут только у тебя и у меня!
Хмурю лоб и беззвучно наблюдаю за тем, как Броссар перехватывает одну их коричневых шерстинок, прокручивает её в воздухе и аккуратно повязывает на запястье моей правой руки.
— Теперь ты! — подхватывает за кончик вторую нитку и удерживает над уровнем моих глаз. — Повяжешь?
— Да! — руки дрожат, да и пальцы не слушаются, пока пытаюсь завязать узелок.
Не знаю почему, но нервничаю, до чёртиков, будто именно сейчас не нитку завязываю, а обручальное кольцо надеваю.
Глав 45
По утрам подолгу нежусь в объятиях любимого мужчины. Именно любимого, совсем не боюсь громко об этом кричать, в своей в голове. Антуану, конечно же, ничего не говорю, да и надо ли?! Он часто ловит на себе мой долгий и изучающий взгляд, пока пытаюсь понять, что в нём меня зацепило. Нет, он, бесспорно, мой типаж, всё как я люблю и в мыслях представляла. Совсем незаурядный парень, а очень приятной наружности мужчина, высокий, загорелый, с хорошо развитыми грудными мышцами, широкой спиной и прокаченным прессом, с невероятно серыми глазами цвета хмурого зимнего неба и со светлой, идеально выстриженной, бородкой. Всё шикарно. Не мужчина, а Аполлон какой-то, ей-богу. Всё в нём хорошо, и не устаю одёргивать себя от мысли, что он именно тот, кто мне нужен. Но, одной внешности зачастую мало. Явно влюбилась не в лучезарную широкую улыбку и не в милую родинку на его шее, а тогда во что?! В неординарность мысли, широкий кругозор и острый ум, умение размышлять о глубоких и интересных вещах, не только вести посредственные разговоры, за умение принимать взвешенные и рациональные решения? Можно долго рассуждать и часами ломать себе голову, но, как говорят: «Любят не за что-то, а вопреки!»
Смотрю на своё отражение в зеркале и подмечаю, что щёки горят румянцем, а глаза — два бриллианта сверкают влюблённым блеском. Броссар стал для меня тем самым, единственным, казалось бы, я Фома неверующая кричала, что никогда не влюблюсь и теперь по-настоящему влипла. Должна опасаться своих желаний, остерегаться последствий, к которым определённо приведут наши отношения. И я реально боюсь! Отношения ли у нас? Как можно назвать нашу связь?! Мимолётная интрижка или курортный роман?
Даже думать об этом не хочу. Для менянепросто затянувшийся роман без дальнейшего продолжения. Понимаю ведь, что хочу быть с Антуаном и боюсь лишь одного, что наши желания совсем несовместимы. Может, для него всё иначе. Возможно, он просто развлекается, ему определённо со мной хорошо и удобно, но не более того, а мне влюблённой идиотке хочется искренней и чистой любви. Непросто жаркого секса и необузданной страсти. Нет! К сексу претензий нет! Даже язык бы не повернулся сказать, что Антуан меня не удовлетворяет, наоборот, совсем проходу не даёт. Броссар ненасытным зверем хватает и всегда в кровать волочёт. Секс везде, в прямом смысле этого слова, везде. В ванной, на берегу моря, в затхлой кладовке той самой гостиницы, в которой временно проживаем, на капоте автомобиля, в момент нахождения над самым обрывом огромного утёса и даже в ресторане, фистинг под столом ещё никто не отменял. А неделю назад так и вовсе свихнулся, днями из номера не выпускает. Есть не успеваю, а об отдыхе совсем молчу. Думаю, вот-вот устанет, но как бы не так, вновь в кровать волочёт.