Внутренний замок открыть не сразу получается. Руки трясутся, пальцы не слушаются, да и взор затуманен. Непроглядная пелена заволакивает.
— Аня! — жестоко повторил брат.
— Сейчас, — выдохнула я, отчаянно пытаясь провернуть ночник.
Прикладываю небывалое усердие, и замок поддаётся. В квартиру вваливается разъярённый Сергей. Обводит меня оценивающим взглядом и без лишних вопросов к себе прижимает, ласково по спине ладонями поглаживает.
Я больше не плачу.
Просто не могу.
Слёз вовсе не осталось.
Наревелась.
— Аня, всё будет хорошо. Я не знаю, что случилось, да и лезть со своими расспросами не намерен. Придёт время и сама всё расскажешь, — тональность голоса поменял. Утешает. Из стороны в сторону раскачивает, будто убаюкивает в своих объятиях.
Становится так хорошо и спокойно.
Комфортно.
Родной человек рядом.
Где же ты был раньше?!
К чёрту!
Не имеет значения. Помощь прибыла. Я не одна. Смогу обо всём позабыть. Справлюсь.
— Вот и не надо, — согласилась, скорее обрадовавшись, чем разочаровавшись.
От Сергея отодвигаюсь, всего на шаг назад отступаю и в стену упираюсь, на брата взгляд поднять боюсь. Пытаюсь смягчить неизбежную вспышку гнева.
— Всё будет хорошо, — стараюсь говорить громко, но язык заплетается и слова глотаю, — сейчас я умоюсь и кофе тебе сварю! — поясняю скорее для себя, не брату.
— Ты точно сама справишься? — словно усомнившись в моих словах, переспросил он.
— Да, — сокрушённо проговорила.
В ванную прохожу и напротив зеркала останавливаюсь. Своё отражение не узнаю. Кожа бледная, больше нет золочёного оттенка, приобретённого на отдыхе, сейчас на мертвенно — оливковый походит. Лицо осунулось. Даже скулы торчат. Тёмные круги под глазами пролегли. Волосы пожухли, в разные стороны сухой соломой топорщатся, а взгляд настолько пустой и безликий, что страшно становится. Едва держусь, чтобы опять в стенаниях не забиться. Тошнота захлёстывает с новой силой. В боковины тумбы вцепляюсь. Балансирую между сознанием и заманивающей тьмой. Глаза прикрываю, просто смотреть не могу. От пляшущих, назойливых мошек в черепушке стреляет, настоящий снаряд разрывается. Лихорадочно сглатываю и на минуту цепенею.
— Боже... Дожилась! — фыркнула, скорчив гримасу самой себе.
Воду открываю, полностью лицо под студёные струи подставляю.
— Хорошо... — отрешённо протянула.
Взаправду помогает.
Так и стою, не пошевелившись. Кожу холодит от обжигающих капель. Понемногу пульсация в висках прекращается, ритм в норму приходит и сердце замедляет свою работу. Неторопливо голову поднимаю.