Время, уделенное солнцу, медленно сыпалось вниз, попадая на весы мира, наклоняя их так, чтобы теперь луна взошла на престол правления небосводом. Прозрачное небо, освещенное лишь одним источником света, оставалось в одиночестве, как и Сакрум, который был рад разделить его с кем то, кроме себя. Сумерки стали оседать на земную гладь, укрывая её своей тенью, словно защищая от невидимых призраков ночи, о которых так любили рассказывать друзья Сакрума. Эти и другие мифические истории будоражили фантазию Сакрума и благодаря этому, ему было не так скучно по пути к дому. То и дело, вспоминая их один за другим, Сакрум шел в полутьме, насторожено смотря по сторонам, будто опасаясь увидеть что-то этакое. Пусть эта забава совершенно не прибавляла ему настроения, но заставляла его идти быстрее. Тем самым ускоряя тот долгожданный момент, когда его ноги, наконец, ступят на границы, отмеченные Сакрумом, как безопасные. Только тогда, когда небо зажглось ярче, будто, наконец, впитав в себя свет луны, Сакрум уже добрался до дома. Открыв двери, ведущие в гостиную, Сакрум плавно просочился сквозь них, пытаясь как можно тише пробраться в свою комнату, чтобы лишний раз не выслушивать упреки по поводу опозданий. Скрывшись за вратами своей крепости, Сакрум наконец вздохнул полной грудью, но не все прошло так гладко, как он планировал.
-Сакрум? Наконец вернулся. Хорошо, что хоть услышал, так бы пошёл вызволять тебя с твоего любимого дерева. Спокойной ночи.» - послышался голос отца Сакрума, после которого он подскочил с кровати, на которую с наслаждением, только что упал.
- Да да, и вам спокойной ночи… уж простите, немного задержался…
Когда он лег на кровать, он машинально посмотрел в окно и заметил падение звезды, которая будто напросилась на его желание – «Хотелось бы превратить завтрашний день в нечто незабываемое, что могло бы изменить всю мою жизнь, наверное, это не по правилам, но пожалуйста, пусть еще завтра будет хорошая погода!» Загадав своё желание, Сакрум стал собираться в страну сновидений, которая неизбежно быстро забирала его к себе. Поначалу ему казалось странным, столь быстрое желание заснуть. Ведь буквально какой-то час назад, он был трезв на сон и совсем не собирался так рано ложиться. Его мысли, словно плывущую вдали от материка лодку, окинули волны странных голосов, звучащих в голове приглушённо. Их смысл был далёк от понимания и Сакрум даже не успел обратить на это внимание. Теперь его лодка, наконец, вошла в штиль и стала плыть к берегам сонного царства.
Тропа, по которой шёл Сакрум, была охвачена сумраком и он, идущий в неизвестность, точно не мог сказать, когда, наконец, провалится в эту бездонную пропасть под его ногами. Видимо только ночь могла просочиться сквозь густые чащи леса и все, что она могла дать - было темнотой. Однако недолго довелось луне быть пленницей в заточении на небосводе и теперь, получив свободу и выйдя из-за облаков, она смогла подарить этому темному царству долю своего освещения. Сакрум не помнил, как он попал на эту дорогу, которую он никогда не видел ранее, но уверенно шёл вперед, будто точно зная, что она ведет его по верному пути. Тонкие нити света пробирались сквозь лесное полотно, будто плетя в нем свою картину. Они освещали путь Сакрума, который теперь был не так ограничен в своем зрительном диапазоне. Спустя мгновение Сакрум рассмотрел впереди силуэт, а вскоре и тревожные звуки, свидетельствующие о его приближении. Не став долго думать он укрылся в лесных зарослях и стал наблюдать. Существо приближалось к нему, идя по тропе вперед, и Сакрум мог лишь надеяться на то, что его присутствие останется не замеченным. Но чем ближе его тень, падающая на дорогу, приближалась к месту укрытия Сакрума, тем дальше он пытался углубиться в чащу - медленно двигаясь назад. Внезапно, странный звон в ушах прервал ход его мыслей, и чем дольше это продолжалось, тем сильнее он становился, заставляя Сакрума закрыть глаза от резкой головной боли. Потом звон резко прекратился, уступив место другому звуку. Только теперь, нарушителем тишины казалось нечто, находящееся у него за спиной. Инстинктивно обернувшись, Сакрум оказался в темноте. Ничто не освещало ему путь, ведь такового уже не было…