Аукселиариус бежал вперед, не обращая внимания на непроходимость пути, то и дело, подскальзываясь в грязи, или на обвитом мхом корне. Что-то в этом беге было не правильным, но Аукселиариус убеждал себя в том, что все идет хорошо. Ведь его силы совсем не собирались кончаться и он был готов еще долго преследовать цель… Вот только, кто знает, правильно ли он действует? Аукселиариус успел увидеть следы, до того, как они были смыты ливнем, а они вели в эту чащу. Теперь же ему вряд ли удастся найти нечто подобное, но это и не значит, что пытаться не следует. Все это время он просто бежал, не замечая ничего по сторонам, но когда он остановился, его мысли все-таки нагнали тело, убежавшее слишком далеко. Понемногу картина складывалась и все те места, которые Аукселиариус просто пробегал, сами по себе проявлялись в его памяти. Аукселиариуса интересовали любые мелочи, которые он мог просмотреть, начиная от сломанной ветви, или втоптанного следа, который не успел исчезнуть под воздействием ливня. Но все это было роскошью, которую он не сможет обнаружить сейчас, точно не в этой обстановке. Поэтому Аукселиариус поменял тактику и стал вспоминать дальше, забывая о мелочах. Когда же, наконец, он смог найти ели видную нить, ведущую к его цели, Аукселиариус пошел за ней. Его враг мог давно скрыться за пределами досягаемости, но Аукселиариус позволил себе поверить в то, что, наверняка, являлось правдой – разведчик выбился из сил. Сама мысль свернуть с поставленного пути, который напрямик вел в леса полупризрака, явно было отчаянной попыткой найти убежище… или же дать ложный след. Оставалось верить, что это был первый вариант и Аукселиариус не ищет тень, которая давно уже исчезла под звуками дождя.
Идеально – это слово так и рвалось вылететь из уст Карвана. Ведь сейчас, когда он первым из всех входит в покои полупризрака, чтобы лично доложить о выполненной миссии, он не может думать ни о чем другом. Вспоминая все, Карван чувствует, как его мышцы невольно сжимаются. Все это позади и за ним уже никто не следует, а если и следовали, то наверняка оставили свои жизни где-то в начале леса. Анксиусы позаботяться о них, а мертвые ему не помеха. Ступив в место, которое должно вселять страх, Карван совершенно не испытывает подобного. Его заслуги будут вознаграждены! Впереди, на троне, виднеется сам полупризрак, который велит Карвану встать с колен и подойти ближе. Выполнив это указание, Карван начинает свой доклад, рассказывая именно то, что хочет знать полупризрак, вот только… Полупризрак совсем не собирается его хвалить, а берет Карвана за горло и резко приставляет к стене. Нет больше возможности даже на то, чтобы подумать о том, как все было идеально, до сего момента. Его глаза стал охватывать мрак, свидетельствующий о том, что вскоре все закончится. Но это стало лишь началом. Карван не сразу смог отличить реальность от сна, и теперь было уже поздно, ведь его горло действительно было сжато рукой. Только это был не полупризрак, а человеком. Ему не хватало дыхания, чтобы предпринять что либо. Вряд ли он бы успел, ведь клинок уже нашел свое пристанище у него между ребер - прорвав по пути кожаную одежду. Зажмурив глаза от резкой боли, Карван почувствовал, как жизнь уходит из него. Так же, как и теплая жидкость, стекающая в низ, через рану в груди. Человек, который наверняка и был тем следопытом, гнавшимся за ним все это время, выпустил его и позволил самому выбрать место, где он испустит дух. «Не стоило недооценивать своего врага» - эти слова, сказанные Аукселиариусом, стали для Карвана катализатором воспоминания. Он смог еще раз воссоздать этот момент, когда позволил себя задремать. Это было мимолетно, ведь его тело более не могло поддерживать жизнь и Карван, наконец, прекратил борьбу - бездыханно упав на землю.