Дождь продолжался до тех пор, пока Аукселиариус не дождался своих подопечных, с которыми он договорился встретиться. Первое, что интересовало Аукселиариуса, был доклад каждого, из которого он узнал, что не всем повезло, как это произошло в его случае. Ведь дождь смыл все следы, и разведчики смогли ускользнуть от следопытов Аукселиариуса. Но все было не так плохо, ведь разведчики не смогли передать друг другу всю информацию. Тот, кого Аукселиариус смог настичь, оказался их главным звеном, так как хранил у себя всю информацию. В его сумке Аукселиариус нашел пергаменты, раскрывавшие их замысел, который заключался в том, чтобы найти местонахождение Сакрума. Не было смысла задерживать их более, поэтому Аукселиариус выдал последний приказ, который заключался в отдыхе от долгой погони. Положение дел шло отлично, и Аукселиариус решил позволить себе расслабиться и посетить одно местечко неподалеку отсюда. Не говоря уже о том, что ему давно хотелось вернуться к истокам и навестить его старый дом, который наверняка нуждался в уборке. Аукселиариус нуждался в отдыхе и теплом очаге, чтобы просушить свои вещи, намокшие под безудержным ливнем. Оставалось лишь мелочь – добраться, что явно не получится сделать, если солнце зайдет. Тогда же придется пренебречь уютом и соорудить лагерь в лесу. Это не входило в его планы. Погоня заняла приличный участок времени и забрала немало сил, так что Аукселиариус старался не слишком напрягаться, чтобы не свалиться от усталости где-то в лесной чаще. Мало того, кто знает, может анксиусы попадутся на пути, и как тогда он сможет обороняться, если истратит последние капли своих сил? Поэтому он шел не так быстро, как хотелось ему вначале, ведь, если его подсчеты верны, сумерки наступят раньше, чем он доберется до дома. «Придется идти в темноте…» - думал Аукселиариус и, вместе с этим, снова откидывал вариант разбивки лагеря в лесу.
Капли дождя били по листве, создавая синхронность звуков – словно купол, накрывающий местность и ограждающий её от посторонних звуков. Кругом царила тишина, которая и была этой мелодией дождя. Сложно было сказать, когда все закончилось и звуки перестали существовать вообще, забрав с собой спокойствие и тьму в мыслях. Карван открыл глаза, почувствовав, как солнце жаждет показать ему себя - опуская лучи сквозь отступившие тучи, прямиком в его глаза. Жмурясь, Карван медленно приподнимался и прятался от слепящего солнца. Но когда, наконец, его глаза смогли видеть - увиденное заставило его невольно вздрогнуть. Кровь, разлитая на каменистом полу пещеры, не предвещала ничего хорошего. Лишь немного позже, Карван вспомнил, что это была его кровь. Он нашел её следы и у себя на теле. Вот только, почему не было никакой раны? И почему он знал, что это была его кровь? Неясностей было слишком много и сейчас это представлялось Карвану необъятным морем, в котором ему суждено проплыть долгое время, прежде чем течение позволит ему выбраться на сушу. Его голова внезапно начала болеть, будто воспоминания давили на нее, пытаясь прорваться, словно вода, которой преграждает путь стена. Один за другим они собирались вместе, рисуя для Карвана картину, которую он пытался рассмотреть, но не мог из-за нехватки деталей. Каждая секунда пребывания в ожидании, когда же, наконец, все детали этой картины будут нарисованы, приносили с собой головную боль. Но Карван терпел, так как знал, что это поможет ему найти себя. И вскоре так и произошло, перед его глазами бушевало сражение, и Карван все-таки нашел себя, сражающегося с анксиусами за Страмбард. Их войска были передовой линией, которые контролировали границы, ведущие в Страмбард. Нападение было неожиданным и подкрепление явно не придет, а врагов все не убавлялось. Карван сражался сразу с четверыми анксиусами, уворачиваясь от их попыток атаковать. Сейчас он был змей, извивающейся вокруг своей жертвы, готовившийся нанести смертельный укус, и когда, наконец, этот момент настал, Карван совершил его – убив четверых. Вонзая, каждому из них, клинок между ребер. Он видел, как его товарищи падали без дыхания, или же кого-то, все еще живого, уносили вдаль, за густым лесным покровом. Карван не мог помочь им, ведь сейчас каждому существу, которого Карван убивал, насчитывалось еще двое анксиусов, что сразу преграждали ему путь. Силы заканчивались, как и люди, способные сражаться. Нога Карвана подкосилась и он понял, что один из анксиусов, все же сумел достать его… Карван жалел лишь об одном, когда его сбивали с ног и тащили в темноту. Только о том, что никто не сможет рассказать о нападении врага. Его сознание растаяло, как и краски на картине, медленно стекающие на пол - раскрашивая мир, в котором сейчас находился Карван. Головная боль отступила, а сознание и воспоминания, наконец, смогли пробиться через стену, помогая Карвану мыслить правильно. Теперь все стало на места – он был Карваном, лидером передового поста Страмбарда и, одновременно с этим… разведчиком полупризрака, порабощенного после последней битвы. Рана, которой не было на его теле, была оставлена Аукселиариусом, и Карван знал, что возвращение в человеческое сознание вряд ли продлиться долго. Он уже писал свое письмо, которое, возможно, никто и никогда не найдет, но Карван не мог не попытаться. Не прошло и часа с того времени как Карван вернул контроль над своим сознанием, как оно снова покидало его. Все воспоминания устремлялись в путь, уносясь в те места, где Карван не мог до них дотянуться. Но прежде, они все показывали ему себя, тем самым позволяя, пусть и напоследок, познать себя как человека. Оставив письмо, Карван нацепил его на палку, воткнув её в землю. Направив свои глаза на небо, Карван уже начинал чувствовать, как его глаза покрываются темнотой. Солнце, которое недавно разбудило его, снова пряталось за тучами. Когда же тени исчезли, одна из них проскользнула в лес и исчезла в темноте.