Темнота перед его глазами заменилась неисчислимыми серебристыми огоньками на небе. Звезды сияли на нем, словно танцующи в невиданном доселе прекрасном одеянии. Он никогда еще не видел небо таким ярким, где все стало вдруг выделенным контрастной линией по контуру. Его левую руку, всё еще сжимавшую меч обдало теплом, и Сакрум отвел взгляд в её направлении. На неё стекала темная жидкость, что в лунном свете слегка блестела бардовыми искрами. Это была кровь. Проследив за тем, откуда она появилась, он увидел результат того, что рисовало ему до этого воображение: анксиусы, застывшие подобно статуи в вековечном, безжизненном положении – погибли от собственных рук и клыков. Один попал в сердце, другой в шею – прервав жизни обоюдно. Картина не заканчивала свой рисунок, продолжая наносить на себя всё больше деталей, словно двигая повествование истории в прошлое. Он видел, как упал на землю, именно в тот момент, когда клыки и когти, вот-вот должны были его коснуться. Как анксиусы даже не увидели его, отразившись в глазах друг друга, с бесконечной, неконтролируемой яростью – желая убивать. Они исполнили свои желания и встретили, тот самый – конец, о котором подумал Сакрум. Эта мысль, как и тогда, вызвала в нем холодный покров из мурашек и слабость, ужасая всем своим существованием. Но он не отрицал этого ощущения. Не пытался от него скрыться, за мнимыми стенами надежды и уверенности. Он принял его таким, какой он был. И когда ощущение нити спокойствия стало прощаться с ним, он отпустил его и сделал то, что хотел. Последнее, что осталось – отдаться в руки своей интуиции, которая и помогла ему сделать нужный выбор – не делать ничего. Под действием ощущения страха смерти, он просто упал, и как бы это ни было странно, именно это и спасло его. Это был ценный урок: ему еще нужно многое узнать о реальных сражениях. В первую очередь, что собственно и было самым важным – сражению внутри самого себя. Он думал об этом, пока вытирал меч и руку от крови анксиусов. Думал и тогда, когда быстрым шагом добрался до местности, в которой он почувствовал себя в безопасности. И когда он зашел в дом, снял с себя всю одежду и окунулся в прохладную воду – он всё еще думал об этом. Только лишь тогда, когда его тело, изнемогая от усталости - упало на кровать, он прервал это мышление, заменив его на другое. Хотя, это скорее была лишь мимолетная мысль: «Странно, я не помню, что видел стражу у прохода в город…», после чего, сны унесли все его мысли прочь. И он провалился в глубокие недра отдыха и безмятежности.
Второй осколок
Два дня прошло с тех пор, прежде чем пульсирующий теплый поток внутри, словно маяк в этом океане из непроходимого леса – засиял спасительным светом. Полупризрак ухватился за это ощущение, так как понимал, куда оно его зовет. Осколок был близко, а значит, вулкан тоже. Но, почему тогда лес все еще продолжал загораживать всё собою? Это его раздражало и вызывало вспышки гнева, но чувство, что свидетельствовало о приближении к самому желанному, затмило всё остальное. Поэтому полупризрак продолжал идти, не останавливаясь на то, чтобы оглядеться, в надежде увидеть конец пути, которого, казалось - не существует. Его упорство было вознаграждено незамедлительно – лес, словно непреодолимый крепостной барьер, дал трещину и полупризрак увидел еле заметный проход, сквозь самый густой слой кустарников и мелких деревьев. За ним, как бы это ни было странным, оказалось подножье вулкана – скрытое по периметру такими же густыми зарослями. На его вершине, отзываясь резонансным ощущением похожим на покалывание внутри, находилось то, что звало его. Он не стал пользоваться естественным подъемом в углублениях каменной породы, а просто впился в камень своими острыми когтями, словно желая проникнуть внутрь и, используя преимущество своего полупризрачного тела, стал взбираться наверх. В этот момент, он невольно подумал о том, как он мечтал о крыльях и, как упростилось бы всё пройденное доселе, если бы они у него были. Эта мысль была лишь небольшим развлечением самого себя, пока он не достиг вершины. Вулкан обхватывало великолепное зрелище. Не смотря на то, что внизу он казался спящим, в его жерле оказалась целая огненная долина. Тысячи мелких искр выбрасывались из огненного ручья и устремлялись вниз, медленно тухнув на лету, словно вулкан был зол, но не желал навредить лесу вокруг. Ручьи лавы струились потоком, вокруг центра, на котором виднелось пламя. Именно к нему полупризраку и надо было добраться. Не став проверять свои возможности и касаться лавы своим полупризрачным телом, он отколол каменную глыбу от застывшего куска лавы, предал ей нужную форму своими когтями, словно скульптор. И, на всякий случай, использовал толику своей энергии, на поддержание нужной плотности, для того, чтобы использовать своё произведение искусства, как средство для преодоления огненной реки. Всё это время, он периодически поглядывал в центр жерла, а именно – на пламя. Внутри него блестело то, что ему нужно. Осколок был так близко, но одновременно с этим, так не достигаем. Как ему вытащить его из этого пламени? Оно явно не обычное и вряд ли, простые попытки его затушить могут увенчаться успехом. Но полупризрак отбросил все эти мысли прочь: «Осколок прямо передо мной! Этого достаточно, остальное уже не имеет значение. Я достану его, любыми способами. Даже если мне придется сжечь всё, даже само пламя. Ничто не устоит перед моим желанием завладеть частью меня».