Тут вот что следует еще иметь в виду.
Служба наша – говорю наша, потому что она действительно не только моя, - забирает значительно больше времени и сил, чем можно было бы подумать, представляя ее себе со стороны, расположившись хотя бы вот в таком удобном кресле. Заявляю это совершенно авторитетно. И ваши улыбки… Ладно, отнесем их на счет вашей легкомысленности. Вот, например, наряды – они и сам по себе отвратительны. Нет человека, который любил бы их, который не считал бы время, проведенное в наряде потерянным для себя безвозвратно. Я, по крайней мере, таких не встречал. Надо – и надо, и пошел, куда деться. Но ведь и после наряда зачастую не успеваешь выспаться, и целый день чувствуешь себя разбитым: как тут еще вставать на час-два раньше? Но даже если и при этом тебе удается поднять себя с постели, что это меняет? С тяжелой, не проветренной, не проспавшейся головой, что приличного и творчески ясного можно создать? А ведь еще есть тревоги, учения, командировки. И пьянки, наконец, куда же без них в армии? И множество других вещей, о которых гражданский человек не предполагает. Словом, трудно себе представить, как сложилась бы моя судьба, если бы в какой-то момент не начали происходить в моем доме странные, непонятные вещи.
Как-то утром, преодолев притяжение кровати, но, не вполне еще освободившись от чар сна, я вышел в ванную комнату.
За запотевшим окном едва сочился синевой рассвет, сквозь приоткрытую форточку с улицы тянуло свежестью, именно свежестью, а не сырым сквозняком. И хотя от касания прохладного воздушного полотна тело на три четверти покрылось гусиной кожей, я обрадовался. Бодрость встрепенулась во мне, и я понял, что через пять минут вполне буду готов к творческой работе. Я включил свет и подошел к раковине, намереваясь умыться. И тут внимание мое привлекли хлопья пены и остатки щетины на белом фаянсе. Помазок оказался мокрым и даже еще теплым, то же самое можно было сказать и о самом бритвенном приборе. Полотенце было влажным и хранило аромат крема для бритья, а он, если вы не знали, улетучивается очень быстро. «Странно, » - подумал я и поскреб свой замшелый подбородок. Бриться я только еще намеревался. Все выглядело слишком реальным, чтобы в это можно было поверить. Но как не верить своим глазам? Странно, но выходило так, что пять минут назад, за пять минут до моего прихода, кто-то неизвестный в моей ванной комнате брил свое лицо при помощи моих бритвенных принадлежностей.
«Вот те на!» - подумал я. – «Кто таков?»
Я еще раз провел рукой по щекам. Моя щетина на моих щеках проросла ровно на столько, на сколько она имеет свойство прорастать за сутки. Я был небрит, в этом не было никаких сомнений. Но чья щетина лежала в раковине? Кто тут брился?! Ведь, простите, не жена же!
Помню отчетливо, что в тот момент мне сделалось нехорошо. Я вернулся в спальню. Солли спала, безмятежно улыбаясь во сне. А мне, сами понимаете, было уже не до улыбок. И тем более не до сна.
Я вышел из спальни. На кухне, как я уже и ожидал, вода в чайнике была теплой, а кофеварка и чашка выглядели так, словно ими незадолго перед тем пользовались, а затем не слишком тщательно ополоснули. «Ничего себе!» - пробормотал я, имея в виду, что сам к мытью посуды отношусь куда как прилежней. Ноги мои тут прослабли, и я плюхнулся на стул, точно куль с макаронами. «Странно, - носилась по черепной коробке перепуганной мышью мысль, - до чего все это странно!»