– Кто сказал, что я разочарована?
– Ты хочешь сказать, что это не так?
– Разочарование было в том, что мой отец сказал мне в семнадцать лет, что я должна выйти замуж за человека, которого никогда не видела. Да еще и за заклятого врага. Разочарование в том, что меня отправили жить в страну, где у меня нет ни семьи, ни друзей. Твое желание не спать в моей постели в нашу брачную ночь меркнет по сравнению с этим. На самом деле, я уверена, что это единственная благословенная отсрочка, которую я получу для того, что, несомненно, будет жизнью, полной еще больших разочарований.
Черт возьми, она знает, как надавить на мужские кнопки!
Я снова затягиваю завязки ее корсета, на этот раз заставляя ее спину прижаться к моей груди. Я изо всех сил стараюсь не думать о том, как ее тело идеально прилегает к моему во всех нужных местах, или о том, как легко мне было бы поднять ее струящуюся юбку и погрузиться глубоко внутрь нее. Я постараюсь стереть слово «разочарование» из ее лексикона, по одному толчку за раз.
Вместо этого я опускаю рот к ее уху, и ее кожа мгновенно покрывается мурашками от моего теплого дыхания, щекочущего ее длинную шею.
– Если это твой способ заманить меня в свою постель, то кто-то должен был научить тебя искусству соблазнения.
– Соблазнения? ― Она выдыхает это слово так, что это похоже на легкое поглаживание моего члена. – Ты выиграл свой приз, честно и справедливо, Тирнан. Но к чему соблазнять кого-то, если окружающий мир считает, что он уже твой?
Блядь.
Я подавляю стон, стремящийся вырваться наружу при звуке собственного имени на ее губах.
– Так вот кто ты, Роза? ― спрашиваю я, проводя пальцами круги по ее обнаженному плечу. – Моя?
Как и предполагалось, от ответа она отказывается, но это и не нужно. Тело моей жены выдает ее, когда она не может скрыть дрожь, пробежавшую по позвоночнику.
– Сделать все, что я захочу? ― хрипло добавил я, когда моя рука переместилась с ее плеча на точку пульса на шее, чувствуя, как учащается сердцебиение под моими пальцами.
– Ты так себе представляешь, как это будет происходить сегодня? Что я заберу тебя только потому, что на каком-то клочке бумаги написано, что ты моя?
– Если я не твоя, тогда чья я? Точно не свой. Я никогда не был своей.
Меланхолия, звучащая в ее голосе, останавливает меня на месте.
Я делаю шаг назад, и тут же она облегченно выдыхает.
– Если нам суждено поладить, ты должен знать обо мне одну вещь: я не верю в право собственности. Я предпочитаю, чтобы мои женщины приходили ко мне добровольно. Понимаю, что это не так много значит, учитывая ситуацию, в которой мы оказались, но я не возьму то, что не дано добровольно. Вот почему я собираюсь спать на диване. Так что дыши спокойно, Роза. Твоя добродетель в безопасности.
Я смотрю, как она недоуменно морщит лоб, но больше ничего не говорю по этому поводу. Проворными пальцами я начинаю снимать оставшиеся завязки с ее корсета. Когда я вытаскиваю ленту из последней петли, платье мгновенно падает к ее ногам, отчего у меня перехватывает дыхание, и я проклинаю судьбу, которая доставила ее к моей двери. Если бы я знал, что под платьем окажется девственно чистое белое нижнее белье, не оставляющее ни малейшего шанса воображению, я бы заставил ее спать в этой чертовой штуке.
Великолепная кожа, покрытая солнечными лучами, блестит в каждой ложбинке и впадинке ее тела, что только способствует тому, что я сдерживаюсь до конца.
Никто не может принять Розу за нежный цветок.
Она полностью женщина.
Длинные ноги, переходящие в полные бедра и аппетитную грушевидную попку, в сочетании со стройной талией, которая идеально подходит для больших рук, чтобы ухватиться за нее.
Однако, когда она поворачивается, и я вижу, что ее грудь прикрыта кружевами, а также скрещенные руки, я хмурюсь.
– Спасибо, что помог мне, ― с трудом произносит она под моим пристальным взглядом.
– Если ты хочешь поблагодарить меня, тогда я предлагаю тебе снова надеть какую-нибудь одежду. И побыстрее.
– К чему такая спешка? Мне казалось, ты сказал, что моя добродетель в безопасности с тобой?
– Так и есть. Но это не значит, что я святой. Если, конечно, ты не передумала и не хочешь, чтобы тебя сегодня трахнули?
Ее щеки вспыхнули красным от моей грубости, заставив ее наклониться и поднять платье, чтобы прикрыть им свой перед. К несчастью для нее - как я начинаю подозревать, для меня тоже - когда она наклоняется, она невольно открывает мне лучший вид на огромную грудь, которые она пыталась скрыть от моих блуждающих глаз. Она быстро подхватывает маленькую выброшенную сумку, лежащую на полу рядом с кроватью, и торопливо бежит в ванную, закрывая за собой дверь.
Только когда я слышу, как она поворачивает замок, я выдыхаю.
Глава вос
емь
Роза
Я закрываю глаза и прислоняюсь к двери ванной, прикладывая руку к груди, молясь, чтобы давление было достаточным для того, чтобы взять под контроль мое бьющееся сердце. Пульс настолько громкий, что я не удивлюсь, если Тирнан услышит его в соседней комнате.
Это всего лишь моя первая ночь с этим мужчиной, а я уже чувствую себя не в своей тарелке.
Одно его присутствие достаточно пугающе, оно гарантированно высасывает весь кислород из комнаты, в итоге становится трудно дышать. Но еще больше меня пугает, когда он направляет свой назойливый взгляд и сосредотачивает все свое внимание на мне. Набирание воздуха в легкие отходит на второй план, когда такие глаза с адским упорством ковыряются в струпьях на моей душе.
Один зеленый.
Один синий.
Они были бы прекрасны, если бы их пристальный взгляд не заставлял меня чувствовать, что они медленно сдирают каждый слой внутри меня, разрушая все стены, которые я когда-либо возводил, чтобы сохранить свою безопасность. Я никогда не встречала никого, кто мог бы раздеть кого-то догола одним лишь взглядом. И, честно говоря, мне это не нравится.
Это одновременно и ужасающе пугающе, и волнующе соблазнительно.
– Cálmate - успокойся, ― шепчу я себе, когда сердце отказывается успокаиваться.
Тирнан - всего лишь мужчина.
Из плоти и костей.
Не бог, правящий подземным миром, даже если его подданные провозглашают его таковым.
– Просто мужчина, ― повторяю я про себя, пока мое сердце медленно успокаивается до нормального ритма.
Убедившись, что я собралась, я послушно вешаю свадебное платье на вешалку у двери и включаю душ. Прежде чем войти, я снимаю остальную одежду и хмурюсь, когда вижу мокрый след в центре трусиков. Как бы я ни ненавидела своего мужа, совершенно очевидно, что он влияет на меня и другими способами.
Более плотскими, греховными способами.
Свидетельство моей реакции на его руки на моем теле, когда он помогал мне снять платье, сейчас смотрит на меня, насмехаясь надо мной за то, что я такая слабая.
Как бы я хотела позвонить Франческо и спросить его совета. Он бы знал, как справиться с этой ситуацией, когда ты желаешь кого-то и при этом сохраняешь преимущество. Я боюсь, что с Тирнаном он всегда будет держать в руках все карты в этом нашем извращенном союзе. Большинство мужчин в браке так и поступают, так почему мой должен быть другим?
Я захожу в душ и позволяю теплой воде коснуться моей кожи, желая, чтобы она смыла все мои сомнения и страхи так же легко, как она очищает меня от пота и грязи этого дня.
Мои мысли все еще заняты моим esposo - муж, когда я наливаю ароматное гостиничное мыло на руки и начинаю намыливаться им. Я намыливаю небольшой участок кожи на шее, плечах и спине, стараясь охватить каждый сантиметр, который Тирнан осквернил своими ласками. К моему полному раздражению, низ моего живота нагревается от воспоминаний, а внутренняя поверхность бедер становится горячей.